Волшебник из Гель-Гью

"Образ Александра Грина сам по себе настолько обаятелен и человечески чист, а его стремление увидеть жизнь освобожденной от «свинцовых мерзостей» и от всяческой скверны так резко отделяет его от петербургской литературной богемы, ярко изображенной в повести, что Грин превращается у Борисова в благородного рыцаря, чем?то напоминающего Дон-Кихота..." (Евг.Брандис)