Мне было шестнадцать.
Киринея дышала горечью лимонных садов и морской солью.
Мурат носил рубашки с закатанными рукавами, читал стихи и не боялся. А я — боялся.
Потом его взяли. Я промолчал.
Потом был Лондон, Барселона и другая жизнь.
Теперь я снова на Кипре. В том самом саду, где розмарин выжил у разрушенного фонтана.
Это повесть о прикосновениях, которые могли бы случиться.
И о памяти, которая не отпускает, даже когда ты больше не мальчик.
Комментарии