она здесь была?
– Была. «Какие прелестные детки, вас хоть сейчас на олимпиаду отправляй». Тьфу – убогая.
– Маша, так нельзя на взрослых говорить.
– Да это не я её так назвала, но попали в точку.
– Всё равно – нельзя.
– Хорошо, Кать, не буду. Вот ты хоть и взрослая, а не умничаешь, жизни не учишь. С тобой вообще легко.
– Да какая я взрослая. Я тебе по секрету скажу, я ещё даже куклу свою не похоронила.
Глаза Маши округлились от удивления:
– Зачем?
– Ну, когда с детством попрощаться хочешь, нужно куклу свою, самую любимую, в землю закопать, а вместе с ней и детство похоронить.
– Это зачем её в могилу закапывать?
– Маша, ты не так поняла. Хоронить – это не от слова погребать, а от понятия: схрон, ухоронка, место тайное. Если на душе тяжело, то можно туда прийти и поплакаться, помощи у подружки детства попросить. Так же люди приходят на место упокоения родственников, чтобы поговорить с ними, совета спросить.
– А если не похоронишь?
– Она к себе манить будет, во взрослый мир не отпускать.
– Ка-ать, пусть она еще поживёт, а то мне с тобой и поговорить не о чем будет.
Девушка рассмеялась:
– Да пусть живёт. Мне её самой жалко.
Маша вдруг тревожно посмотрела на Даньку и помахала перед его лицом рукой, после чего удовлетворённо хмыкнула:
– Спит, суслик, умаялся.
– Машунь, ты чего?
– Так ты мне секреты рассказываешь, а вдруг он слушает.
– Да и пусть. Кто-кто, а Данька-то не кому не разболтает.
Маша сердито сдвинула брови:
– Я ему разболтаю.
В коридоре послышалось шорканье тапочек и, неся бидон, показалась баба Вера:
– Не спите, соколики. Идите сюда, чем угощу.
Маша в ответ помахала рукой:
– Баба Вера, мы уже в пути. Поедем мы, Катя, нужно покормить одного прожорливого мальчика, который клянётся, что аппетиту у него нет, но его растущий организм требует пищи.
Катя засмеялась:
– Не потеряй этот организм по дороге.
Тихо заурчал электродвигатель, и зализанная пластиком машина, крутанув колесами на месте, понеслась по коридору. Даня открыл глаза и, вжавшись в кресло, понёсся судьбе на встречу. А может, и сама судьба сейчас сидела за рулём и несла их навстречу приключениям.
Нина, сидя в кресле, пила кофе и читала отчёт проверяющей от органов опеки о проведённой вчера проверке уровня знаний воспитанников приюта за пятый класс начальной школы. Как врач Нина была не согласна с введённым двенадцатилетним образованием и понижением возрастного порога до шести лет. Всё-таки в это время заканчивается физическое формирование ребёнка, но закон принят и, хочешь не хочешь, его надо соблюдать. Со следующего года предписано оформить детей в общую школу, где органы ювенальной юстиции обещают создать комфортные условия для детей с ограничением в здоровье и взять опеку над Машей и Даниилом. И как потом проводить лечение, если вокруг будут виться эти борцы за детское счастье? Вздохнув, она отложила бумаги и включила на компьютере отображение камер наблюдения. Вот по коридору пронеслась электроколяска с Машей и Даниилом, остановилась возле Кати и через некоторое время отправилась дальше. Полюбовавшись мотогонщиками, она вздохнула и вновь задумалась, вспоминая встречу полгода назад. Тогда у неё появилась хоть призрачная, но надежда помочь Маше и Даниилу. За эти пять лет она сильно привязалась к ним и готова была за их счастье бороться до конца. Нужно что-то решать и убирать их из приюта, но сделать это может только один человек. Она взяла телефон и, преодолев нерешительность, набрала номер. Трубка долго молчала, но после щелчка переадресации в неё ответили:
– Да, Нина, я тебя слушаю.
– Здравствуйте, Карл Фридрихович. У меня серьёзный разговор о детях. Есть ли у вас возможность встретиться в ближайшее время со мной?
– Что-то очень срочное?
– Не терпящее промедления, решение нужно принимать безотлагательно.
Несколько секунд телефон молчал, лишь было слышно, как Карл листает свой ежедневник, потом он отдал кому-то распоряжение и ответил:
– Ты сейчас на работе?
– Да, в приюте, но, если вам неудобно, я бы могла подъехать к вам.
– Не надо, я уже развернулся и скоро буду в городе.
– Хорошо, я вас жду.
Когда в трубке раздались короткие гудки, она отложила телефон и, улыбнувшись, встала возле окна, рисуя пальцем на запотевшем от дыхания стекле причудливые узоры. Отвлёк её от этого занятия голос Карла, стоявшего в приоткрытой двери:
– И почему меня никто не встречает?
Удивлённая, она взглянула на часы и поняла, что простояла так минут тридцать. Шагнув навстречу, она радушно улыбнулась:
– Извините, Карл Фридрихович, задумалась.
– Не извиняйтесь, я сам эти дни сам не свой. В мыслях-то всё легко выходит, а на деле одну проблему решишь – сразу другая напасть вылазит, да ещё и целый хвост забот за собой тянет. Ну, с этим ладно, сам разберусь. У тебя-то что стряслось?
Нина пододвинула к Карлу отчёт и рекомендации органов ювенальной юстиции. Пробежавшись по ним глазами, он вздохнул:
– Что-то подобное я ожидал. Эти паразиты, прикрываясь детьми, тянут с государства огромные деньги якобы на их содержание. И заметь, берут они опеку уже над подросшими детьми, от которых не будет проблем по их содержанию.
– Это точно. Я их ещё по детской больнице помню. Там они дожидались, пока детей вылечат, а потом обвиняли родителей, что они запустили их заболевание своим ненадлежащим вниманием и неправильным уходом за ними. После чего подавали в суд и в пятидесяти процентах случаев его выигрывали. Иногда лишали родителей прав, а чаще налагали огромные штрафы, держащие в кабале семьи годами.
– Вот-вот, и я про это говорю – язвы на теле общества, паразитирующие на детях.
– Карл Фридрихович, что делать-то?
– А делать ничего не надо, это привлечёт внимание.
– Но…
– Но мы, как любящие родители, спрячем их.
– И где?
– За границей.
Нина резко вскочила с кресла и, уперев кулаки в стол, впилась взглядом в мужчину:
– Карл! Я этого не позволю. Я как…
– Ты, как любящая их женщина и как врач, переселяешься вместе с ними в лабораторию, а за границу отправятся документы, что они проводят летние каникулы в одном из лучших профилакториев мира. В таких местах бывают отпрыски великих мира сего, и конфиденциальность там на уровне. Нашим мегерам туда точно не пробиться будет.
Нина безвольно плюхнулась в кресло:
– Извините. А как же я? Как приют?
– Вы займётесь подготовкой детей к самой сложной в мировой истории операции по восстановлению им утраченных конечностей. Ваше место займёт Иннокентий Афанасьевич, перевод которого на новую должность уже полчаса как в процессе. Девочек с травмами позвоночника уже год как перевели во взрослые клиники, и здесь остаются
Ознакомительный фрагмент (16 стр. из 77)