Он засмеялся, но ему стало приятно. С Рамоной было легко и весело, она была простой, сильной и цельной натурой. Хоть и расколол ее проклятый Бритт и подтолкнул к дурному пути.

— Рамона, а что ты чувствуешь к Бритту?

— Ненавижу этого урода. Убила бы. Жаль, он уже сдох.

— Но ты ведь любила его. В нем было что-то что заставило тебя пожертвовать ради него всем.

Рамона поморщилась:

— У него был огромный член и умение им пользоваться. Он хотел меня, как безумный и мне это льстило. Вечно что-то устраивал: то в окно ко мне влезет, то драгоценностями осыпет, то изобьет кого-то просто за один косой взгляд на меня. Меня как-то в таверну одну перестали пускать, после пьяной драки в ней. Я сказала Бритту: “Хочу чтобы в нее вообще никто не ходил и она разорилась”. Так он с дружками туда наведался, вышвырнул всех посетителей и пригрозил убить любого, кто зайдет туда выпить. И трактирщика, если посмеет хоть кого-то обслужить. И та таверна действительно разорилась. Мне казалось, я — самая обалденная женщина в мире, раз ради меня такое творят. Слишком поздно поняла, что Бритту просто нравились такие выходки и он умел дурить женщинам головы.

Они оба замолчали. Гай ничего больше не спрашивал, но Рамона прижалась щекой к его груди, поцеловала ее и сказала:

— А с тобой мне очень хорошо. Как в теплой ванной или под теплым одеялом. Спокойно так. Приятно. Можно расслабиться и ни о чем не думать. Всегда, даже когда мы не трахаемся.

— Спасибо.

Гай грустно улыбнулся: Рамона истосковалась по простому человеческому отношению. Она горячая, ей легко было угодить в постели, вот он и хороший. Но что будет когда Эскалиос вышвырнет их из башни? Куда пойдет Рамона? Придется ли Гаю уйти с ней? Но он хотел вернуться домой, к Ксении, Альвару и Джозефу. Однако тогда Рамона останется одна, отвергнутая всеми. Значит, он должен отказаться от всего, чтобы она не лишилась человеческой поддержки и любви, без которых бессмысленно сгинет в попытках штурма башни? Но Гай не хотел уничтожать всю свою счастливую жизнь только ради нее одной. Он даст ей то что может, а не то что должен. А потом постарается забыть что мог бы сделать больше, но не захотел рисковать.

Черт! Ну почему иногда единственным выходом становилась совершенно бессмысленная смерть?! И где его добрый волшебник, который придет и подскажет, как им с Рамоной выбраться из этой ловушки? Почему только он должен был помогать людям и творить для них чудеса? Кто придумал ему эту судьбу и почему она была такая паршивая?

— Эй, чего приуныл? Да ладно тебе, у тебя тоже член отличный! Большой! — подбодрила его Рамона.

— Врешь?

— Вру. Средний он. Но надо же как-то польстить, а то ты совсем скис.

Гай тихо рассмеялся и поцеловал ее.

Теперь Рамона заботилась о его душевном комфорте и настроении, а не наоборот. Чудеса.

Рейнпортский маг достал пропуск, но погода подкачала: на Рейнпорт обрушился шторм. Гай с Рамоной застряли у него на целую неделю, которую провели в безмятежном блаженстве и безопасности. Гай сочинял новые песни и играл на лютне, Рамона танцевала под них и пела вместе с ним. Голосок у нее был приятный, танцы страстными и энергичными и Гай наслаждался этим не меньше, чем занятиями любовью. Смешно сказать, но он будто бы обманывал сам себя все это время: погружался в чувства Ксении и Альвара, постоянно пел о любви, но сам избегал ее, страшась как огня.

А потом стал любовником Рамоны и потерял от нее голову. Их взаимная страсть и привязанность рождала в нем совсем другие, непривычные ощущения, чувства и эмоции. Его собственные, а не чужие. Что-то, что толкало его на безумные поступки, лишь бы только остаться с ней. И на контрасте с этим шло отчаянье: они не смогут добыть анаграмму судьбы, а добыв не сумеют изменить прошлое. Это был тупик, в который Рамона упорно стремилась, а Гай не только не смог остановить ее, но и сам заразился ее готовностью красиво умереть ради исполнения нереальной мечты. Это больше не казалось ему безумием или недопустимым вариантом. И только мысли о горе Альвара, Ксении, Бетти, Виви и Мими отрезвляли его.

Рамона же была довольна и счастлива, на время позабыв о своей главной цели. Она наслаждалась жизнью, обожала Гая и не мучила себя никакими тревогами.

Хоть немного счастья он смог для нее добыть.

Однажды к ним зашел рейнпортский маг и сказал:

— Прелестная фемина, я вынужден просить вас отныне не покидать левое крыло моего дома и уходя пользоваться черным входом. Не сочтите за грубость, но скоро сюда приедут двое стражников и вам с ними лучше не сталкиваться.

— Нил Янг и Гийом Лассар? — догадался Гай. — Ты получил от них письмо с просьбой о встрече?

— Нет. Но, поверь мне, Нил скоро будет тут. И своего хитрого юного друга привезет. Зря я что ли ему такой чудесный камень подарил?

— В нем все-таки был подвох? Кто бы сомневался, — хмыкнул Гай.

— Я долго звал Нила по-хорошему. Пришлось немного подтолкнуть, чтобы не трусил, — улыбнулся рейнпортский маг, — но Нил — смелый и честный мальчик. И его поступки легко предсказуемы. Фемина, вы не в обиде на меня?

— Нет. Я буду сидеть тихо, — Рамона качнула головой и серьезно взглянула на него, — выходит, вы знаете кто я?

— Конечно, знаю. Вы — очаровательный цветочек растопивший сердце моего друга. Но если вас вдруг поймают, я буду все отрицать. Мне ваше имя неизвестно, как и вам — мое. Так какие могут быть ко мне претензии, если мы даже не знакомы?

Рамона расхохоталась.

— Хитро! Я поняла зачем вы скрываете свое имя! Фиг прикопаешься, в любом случае придется топать сюда, а здесь вы на своей территории!

— Мой дом — моя крепость, — невозмутимо ответил рейнпортский маг, — в общем, я вас предупредил. Хорошего вам вечера, дорогие мои. Но будьте готовы.

Он оказался прав: Нил Янг и Гийом Лассар приехали через четыре дня, едва прорвавшись сквозь непрекращающийся ливень и ураганный ветер. Гая позвали поговорить с ними, Рамона же заперлась в одной из спален, пообещав не открывать никому, кроме него.

После обмена любезностями, Нил Янг сообщил:

— Вас потеряли дома. Госпожа наместница просила заглянуть сюда и поискать вас, когда мы прибудем в Рейнпорт. Сказала, если не найдем, то она наймет несколько поисковых отрядов, которые возглавит Альвар Гарсиа.

— Неловко вышло. Я должен был послать им весточку сам, — вздохнул Гай, — так и сделаю в ближайшее время. Простите за беспокойство.

— Ничего страшного. Мы всегда рады помочь, — солнечно улыбнулся Гийом.

Но в его эмоциях кружили азарт, интерес и злорадство, направленные на Гая. Он явно что-то задумал. Да и Нил Янг готовился к решительным действиям.

Гай насторожился. Но не успел он задать вопрос, как Нил Янг его опередил:

— Вас видели с беглой каторжанкой Рамоной Ортеги. Где она?

Черт. Стоило ли все отрицать? Нет, если нашлись свидетели, то это не поможет.

— Мы расстались по дороге сюда. Рамона давно покинула Рейнпорт. А кто нас видел? — спросил Гай.

Нил Янг нахмурился.

— Во-первых стражники на воротах заметили что вы вошли в Рейнпорт вместе с ней. Во-вторых мы спрашивали о вас по дороге, повторяя ваш маршрут, и все с кем мы говорили вспоминали смуглую воительницу с двумя клинками и худощавого русоволосого барда. Вы были вместе все это время. Укажите где прячется Рамона Ортеги и я постараюсь закрыть глаза на ваше соучастие.

— Соучастие в чем? Идти по одной дороге с беглой каторжанкой — преступление? — хмыкнул Гай.

— Нет, но вы покрываете ее, зная что она — преступница. Госпожа наместница в курсе этого?

— Вы думаете, я рассказал бы об этом Ксении? После того, как Рамона на нее охотилась? Я же не дурак. А узнай Альвар о Рамоне, он бы точно захотел арестовать ее и ни за что не стал бы ей помогать, — легко ответил Гай, — боюсь, вы опоздали. Рамона села на корабль и покинула наш континент. Для этого она и шла в Рейнпорт.

Гийом сузил глаза.

— Вранье. Шторм бушует с самого вашего появления здесь. Она не могла никуда уплыть.