Мухи набросились на павшего грызуна, начав быстрое поглощение.

— Слышал?.. — разобрал я тихую речь старика Дариуса. — Ребис опять с мечом болтает…

— Молчи, дурак! — прошипела Хильда. — Он же слышит всё Аурой этой своей!

А я даже не заметил, как атмосфера безнадёжного проживания в Ностое сменилась откровенным отчаянием Худроса.

Следившие за порядком худые мужики, чьи лица высушила жара, а руки натёрли мозоли от матыг, теперь сжимали копья и арбалеты, провожая меня тревожным взглядом. Воздух гудел от невысказанного напряжения, словно перед грозой. Они то и дело поглядывали в сторону импровизированного штаба, где решалась наша судьба. Один точил клинок с такой силой, что металл визжал по камню, как раненая скотина — нервно, монотонно, будто высекая искры из собственной души. Несколько женщин сидели у лежака, где бился в лихорадке Вилл, его тело сотрясали конвульсии. Заболел? Сожрал что-то не то? Надеюсь это не заразно. Мне-то плевать, сверхсилы уберегут. А вот остальным не позавидую.

Обстановка и без того давила, словно толща воды. Запах разделываемых в дальнем конце склада туш, смешиваясь с вонью немытых тел и старого, пропитанного сыростью дерева, превращал воздух в густой, липкий смог. К вечеру этот смрад становился почти невыносимым, обволакивая склад, как саван. Сорок восемь человек в помещении, рассчитанном на хранение товаров, а не на проживание.

Надо бы приказать людям сходить в баню. Уж на это денег выделить будет можно.

Возле «зала совещаний» стоял бородатый Басс, покачивая в руках копьё. Он создавал ощущение мальчишки, дорвавшегося до любимой игрушки: вертел, крутил, ощупывал.

— Тут так нужна охрана? — спросил я, замерев перед ним.

Мужчина поднял на меня взгляд. Я заметил гноящиеся глаза, которые он тут же потёр тыльной стороной руки. Под ногтями чернела грязь.

— Дык… Дуфф сказал, — заморгал он.

Я поморщился.

— У тебя конъюнктивит. Сходи к Вияльди, возьми зелье или мазь.

— Кон… чего? — скривился Басс.

— Того, — добавил я холода в голос. Вокруг демонстративно закружились мухи, грозно загудев. — Скажешь Дуффу, что я тебя отправил. А теперь — ноги в руки и к Вияльди.

— А… кон… это?..

— Скажи, что у тебя с глазами проблемы, она сама поймёт, — махнул я рукой. — Живо, сучий потрох!

Басс помчался по узким коридорам склада, а я лишь надеялся, что придурок случайно не проткнёт кого-то копьём по пути.

Подойдя к двери, удалось услышать раскатистый голос Леви, совершенно не скрывающий эмоции раздражения:

— … предупредить! Четверо, Ребис, четверо человек!

На миг я пожалел, что уделял столько внимания Вияльди, забив на контроль обстановки.

— С наркоманами разговор короткий, — проскрежетал голос брата.

— О чём речь? — проскользнул я внутрь низкой комнаты с закопчённым потолком и жёлтым светом одного-единственного чадящего факела, с трудом разгонявшего тьму. Даже пахло тут иначе. Воздух тёплый, спёртый, с кислинкой старого дерева, железа и немытых тел. В углу стояло помойное ведро, куда кто-то уже успел облегчиться.

Дым уходил в щели рассохшегося потолка. В углу возились мокрицы (откуда, если дождей не было несколько месяцев?..), до которых ещё не успели добраться мои мухи. Я сразу же исправил это, направив два десятка насекомых, которые принялись быстро и жестоко избавляться от неприятных сожителей. Крошечный акт контроля в мире, где всё выходило из-под контроля.

Заметивший это Дуфф кивнул. В его глазах я различил толику благодарности, правда столь мимолётной, что я едва успел её осознать.

Выдвинув потёртый, местами ободранный стул, я уселся на него, ощущая, что сидушка была липкой, словно её измазали вареньем. Похоже после собрания надо будет обратиться в рой, очищая одежду…

Бросив короткий взгляд по сторонам, предположил, что ранее здесь, очевидно, восседал управляющий складом. Места хватало аккурат для пары писарей и небольшого стола, что не удивительно при любви народа к деньгами. Небось хотелось оставить больше места для товара.

Никогда не понимал такого. В чём прикол усложнять себе жизнь ради пары лишних монет? Они тебя что, богатым сделают? Вряд ли. Проще обустроить нормальные условия проживания — себе или наёмному работнику, чтобы он меньше думал о больной спине и о том, как уместить на огрызке предоставленной территории кружку воды с краюхой хлеба, чернильницу и двенадцать толстенных талмудов, полных отчётной документации.

Экономия на мелочах редко когда бывала столь же отвратительной и наглядной.

— Чёрный Нектар, — сказал Сатор Отье, скривившись, словно ему защемило яйца. — Четверо наших подсели на эту дрянь. Вилл и Бренн вроде отошли, но Эдлю до сих пор блюёт, а Дирк трясётся, как лист на ветру, хотя мы дали им настойку Вияльди.

— Мы в Худросе меньше недели, — вздохнул я. — Когда успели?..

— Дурное дело нехитрое, — ушёл от вопроса Мос-Лир, чуть ли не нарисовав на себе мишень эдакой негласной ответственности. — Хуже, что с «Чёрно-белого рояля» доставили сразу шесть ящиков этой дряни. Двадцатикилограммовых ящиков!

Я присвистнул. Объём внушал. А наркота уходила в Худросе по половине серебряного за грамм. Итог? Пятьсот серебряных за кило. Это пять золотых. Выходит — сотня золотом за коробку. Их шесть. М-матерь божья, колоссальные деньжищи!

Хотя это если распространять по граммам. Семь Узлов явно хотел толкнуть оптом, а так будет дешевле. Но пятьсот золотых, пожалуй, он с этого бы получил. Тьфу, да даже если пару сотен, это всё равно ой какие серьёзные деньги!

— Дохера! — продолжал Леви. — Я не гарантирую, что Чёрный Нектар не пустят по рукам среди наших же ребят. А глядя на них, подсядут и другие. Всё же ты, Ребис, забираешь с собой лучших, элиту, оставив нам с гулькин нос. Кто охранять будет?

— И кто будет охранять от охранников? — невесело усмехнулся я, вызвав пару таких же нерадостных смешков.

— Предупреждения хватит, — улыбка брата отдавала смесью нездорового садизма и желанием посетить туалет. Капля пота на бледном лбу, разместившаяся прямо между монет, усиливала впечатление. — Если нарушат, то познают на себе тяжесть греха — и наказания.

Если мне для чистоты хватало обратиться в рой мух, то Ребис даже не переодевался. В свете факела вирры казались грязными, словно по дороге на склад он упал в лужу. А учитывая, что дождей нет порядка полугода, состав той лужи лучше не обсуждать в приличном месте.

— Тогда сам это и озвучь, — сказал ему Леви, скрестив на груди руки.

— Озвучить и я могу, — взял слово Дуфф, до этого молчаливой тенью наблюдавший за остальными. — Но это меньшая из проблем. Всё больше людей начинают сомневаться в нашем пути и планах. Я лично слышал разговоры о том, что проще направиться ближайшим кораблём в Палид, бросив все эти «мутные дела».

— У них нет понимания, — покачал я головой. — Это нормально. Сомнения были и есть всегда. На любом участке пути.

— Истина! — воскликнул Ребис. — Загрейн прав. Заблудшие просто не осознают, что следуя за мной не только спасают собственные жизни, но и идут к своему же величию.

Клинок царапнул каменный пол, сделав это удивительно мерзко. Лишь я один из всего собрания сумел удержать лицо и не поморщиться.

Леви откашлялся.

— Таких разговорами о патриотизме уже не сдвинешь с места, — аккуратно заметил он. — Дуфф, кто это был?

Среди семи прозвучавших имён были старики и землепашцы. Небольшая и тесно спаянная группа. Никого из молодых или ополчения.

— Я возьму их в Прантох, — постановил Ребис. — В пути будет шанс изменить чужое мнение.

Меч в его руке дрогнул, будто живой. Брат на мгновение замер, потом резко дёрнул головой — словно отгонял невидимый голос. Из уголка рта потекла слюна. Он быстро вытер её рукавом.

— Значит нас будет ещё меньше, — криво усмехнулся Сатор. — Отлично. А как же план по деста… — мужик запнулся, зажевав губу. — … дили… Дестувили…

— Хаос в Худросе, — пришёл ему на подмогу староста. — Мы ведь обсуждали это, Ребис. Пока ты объединяешь поселения, кому-то нужно поддерживать в городе беспорядок. Именно поэтому часть ополченцев останется здесь, включая нас, стариков-ветеранов, ещё способных показать молодёжи, как правильно сжимать кулак.