Воспользовавшись заветной дырой в ограде, мы добрались к озеру, выбрали приличную елку, вытащили ножи и стали резать приглянувшиеся ветки. Тут он и появился. Ну да, когда я вытащил нож и сделал первый надрез, воздух справа от меня словно потемнел, и из-под еловых веток в эту темноту выскользнула тень.

Сначала я подумал, что почудилось. Но Лотар тоже его увидел. Так и замер с ножом в руке.

— Пауль, не двигайся, — сказал он громким шепотом. — За твоей спиной что-то стоит.

Я осторожно развернулся. Это был тот самый дух, что преследовал Генриха. Или очень на него похожий. Теперь я мог очень подробно его разглядеть.

Очень худое лицо — высохшая кожа словно обтягивала череп, узкий хрящеватый нос. Но глаза не были рыбьими, как у воскресшего Пфайфера. Светлые, но не белесые. И они так же внимательно рассматривали меня.

— Ты кто? — после довольно долгой паузы спросил Лотар, крепко сжимая нож в руке.

— Бахр, — то ли представился, то ли поперхнулся призрак.

— Ты откуда здесь? — продолжал допытываться осмелевший Лотар.

Призрак указал на нож в моей руке.

— Руны на лезвии — твое имя? — спросил уже я.

— Руны вызова, — емко объяснил призрак. Не по-немецки сказал. На каком-то другом языке. Но я его понял. Не все, конечно, но понял.

Понять духа было не просто. Он общался не словами, а скорее — образами. То есть он не говорил «осень», а показывал лес с желтеющими листьями, когда хотел сказать «ветер», эта золотая листва начинала качаться. Смерь означала мертвая голова — череп, жизнь — зеленый росток, и так далее.

— Ты вообще откуда? — по-другому поставил вопрос Лотар. — Как ты стал духом?

Призрак показал нам… еврейский погром. Но не современный. Откуда-то из средневековья. Кажется, из Испании, хотя, может быть, это была Франция или Германия. Средневековые европейские города были очень похожи. Улочки узкие, грязные. Толпа горожан громила улицу с еврейскими лавками. Никакого битья стекол, стекла тогда — редкость. Над лавками вывески с соответствующими картинками. Для неграмотных. Ломбард, лавка меняльщика с аптекарскими весами на вывеске, лавка лекаря-брадобрея, еще один ломбард, лавка предсказателя, аптека. Толпа ломает двери, выволакивает на булыжные мостовые сундуки с закладами. Большей частью — серебряная посуда и подсвечники. Дешевые колечки и перстеньки. Погромщики громко обвиняют евреев —менял и ростовщиков в грабеже простого народа, и тут же грабят награбленное. Сторож одной из лавок пробует сопротивляться, спасать хозяйское добро. Его бьют без пощады.

Наш дух был охранником или сторожем в лавке средневекового менялы ростовщика? Нет, сторож огреб прилично, но остался жив. В следующем показанном образе — лавка еврейского лекаря. Он прилично рвал гнилые зубы, лихо срезал бородавки и умел брил бороды. Лекаря обвиняют в колдовстве и распространении чумы. Разжиться в его лавке особо нечем. Цель погромщиков — он сам. Вот его в ночной рубахе и колпаке выволакивают на улицу и забивают палками. Насмерть.

Вид человека с размозжённой палками головой был ужасен. Особо глаз с голубым зрачком, выпавший из глазницы и висевший «на ниточке». Сходство с стоявшим перед нами призраком было явное.

Дух показал и свои мытарства после освобождения от тела. Никакого света сверху, никаких когтистых лап и огня из преисподней. Только отчаянье и тоска при виде своего изуродованного тела. И скитание в поисках пристанища и пищи. Пища — сок, жизненная сила живых существ, людей.

Теперь понятно. Наш дух ночных кошмаров Бахр — призрак убиенного средневекового брадобрея. К тому же — еврея.

А дух продолжал рассказывать — показывать свою грустную историю. Оголодав до предела и почти растворившись, он почувствовал источник пищи. И поплыл к ней.

Как долго? Наверное, долго. Призрак показал людей, жизненными силами которых он питался в пути. Людей было много, очень много, разных. Мужчины, женщины, старики, дети. Все по-разному чувствовали его. Большей частью — пугались. Старались от него избавиться. Бегали в церковь или к знахаркам. Но некоторые считали его дьяволом или посланцем дьявола. И пытались договориться. Получить от него различные блага. Власть, богатство, удачу. Он никому не отказывал, но что он мог? Он не был всемогущим. Он был лишь духом убитого в погроме еврея-брадобрея. Он мог лишь прийти в сон указанного человека, сделать его кошмаром. Или наоборот, подарить легкий, светлый сон.

И он плыл, пока не очутился в роще среди изогнутых деревьев. Там было очень много сока — живительной силы, бившей прямо из земли. И там было много других духов, питавшихся этой силой. Тоже не нашедших упокоения, но другой сущности. Это были духи великих воинов, не нашедших или не заслуживших покоя.

Вот и вся история.

Пришло время сделать выводы. Итак, имеем духа. Дух по имени Бахр не особо опасный, хоть и неприкаянный. Из тех духов, что не обрели покоя, но от этого особо не комплексуют. Просто продолжают существовать, хотя их сильно притесняют те, другие духи в роще. Вот те — опасные. Духи древних воинов, проклятых за свои «подвиги». Не найдя упокоения, они жаждут обрести новую сущность. А попросту — завладеть новым телом и вернуться к любимому занятию — воевать, грабить, властвовать над завоеванными.

Выяснилось также, что Бахру повезло заскочить в Генриха, пока те, злые духи ссорились и спорили, кому из них завладеть юным телом. И когда Генрих приблизился снова к Ведьминой роще, Бахр научил, как уберечь его от возвращения в опасное место посредством ножа. Как я понял, возвращаться обратно в рощу Бахр совершенно не хотел. От того накануне поездки в Бернау Генрих и пытался сбежать из школы. Но, почувствовав мою силу, мои способности, дух решил, что нашел способ, как избежать свидания с бывшими соседями.

Признаюсь, общение это мне далось не легко. Даже после всего увиденного здесь я все-таки продолжал оставаться материалистом, но вот — получите. Бестелесный дух, который хочет… А собственно, что хочет этот дух? Если у него есть намерение завладеть моим телом, так я против. И Лотар тоже не испытывал особого желания делиться своим телом с малознакомой сущностью непонятного происхождения. Генриха ему отдавать тоже жалко. И так парень настрадался. А без энергетической подпитки дух тоже существовать не мог. В Ведьминой роще, там понятно, место древнее, проклятое, там темная энергия из недр фонтанирует. А вне ее ему для существования энергетическая подпитка требуется. И розетка на 220 вольт — не подойдет.

Пребывание в лезвии ножа — мера временная. Передержка. И лучше бы, чтобы лезвие ножа соприкасалось с живым деревом. Хоть какая-то живая энергия. Я хотел было опять воткнуть нож в дерево и придумать, как помочь духу, но… Но ходить без ножа, с пустыми ножнами в школе… Да староста меня живьем съест.

Выход придумал Лотар. Он вспомнил, как дома его мать вставляла в дверной косяк железную булавку от злых духов. Бахр подтвердил, что мера действенная. Неприкаянный дух не может проникнуть в жилище, если в косяке торчит железная иголка. Он в той иголке застревает и мается в ней, пока иголку не вытащат.

Лотар вытащил из кепки иголку с белой ниткой и предложил духу пока побыть в ней. Долго духа уговаривать не пришлось. Он стал светлеть и исчез, зато иголка сначала ярко засветилась и стала мерцать. Я осторожно воткнул ее в еловую кору и намотал на нитку клочок бумажки, чтобы было легче потом найти.

Перед исчезновением дух намекнул, что долго в таком виде оставаться не может. И если мы за ним не вернемся… он сам явится к источнику живой энергии. Прозвучало почти как угроза.

Кстати, я успел спросить духа, а что стало с теми, кто вырвался из Ведьминой рощи в телах, принесенных в жертву. Призрак ответил как-то странно, показал лестницу старой башни, на которой неподвижно лежали люди в черных мундирах.

Глава 22

Войны краснокожих

Луки мы все-таки себе сделали и стрел нарезали. Так что на спортивную площадку, где состоялся первый «совет племен», мы с Лотаром прибыли вооруженные. Первым делом сообща вкопали тотемные столбы. Потом пошли к хоздвору и сделали вигвам. Какие же индейцы без вигвама? Жерди нашли на хоздворе, там же нашли «оленьи шкуры» — старый брезентовый чехол. Потом стреляли из луков в мишени — две старых корзины, найденных за помойкой. Стрелки из нас были еще те, и сначала стрелы в мишени попадать не желали. В кино все было как-то просто, а тут… Но как-то постепенно приноровились. Потом стрелять просто так наскучило, и мы решили воевать — а для этого поделились на два враждебных племени. Вождем племени Горного Орла единогласно избрали Клауса. Мы с Лотаром свое племя назвали скромно — Дикие Мустанги и пригласили в него третьим… Михаэля.