— Алло, Владик, ты дома?

— На работе.

— А

— Маху доставил в целости и сохранности, покормил, а уж переоделась она сама, — хмыкнул, ясно представив все возможные вопросы матери.

— Там в холодильнике оставалась курица.

— Нашел, — заверил, от нечего делать начиная листать перекидной календарь, притараненный нам одним из поставщиков.

— В общем, все нормально?

— Конечно.

— Хорошо Я что звоню: папе стало плохо, резко поднялось давление, мне разрешили остаться сегодня с ним, а Маша

— Что с отцом? я выпрямился, оставив в покое календарь.

— Я говорила с врачом, он сказал, все будет хорошо. Но на всякий случай я бы осталась на ночь, вот только Маша

— Я могу чем помочь? Если нужно, сейчас приеду. Предупрежу Графа, и

— Да нет, не стоит. Я после работы заеду домой и сразу отправлюсь в больницу.

— Я тебя отвезу.

— Да, хорошо. Ты не мог бы остаться сегодня у нас, а завтра подбросить Машку на танцы?

— Не вопрос.

— Хорошо, — она с облегчением вздохнула.

— Мам, я точно ничего не могу сделать?

Она заверила, что нет, но на всякий случай я немедленно набрал номер отца, немного поговорил с ним, из первоисточника выяснил, что опасности никакой нет, и можно не волноваться. Но противное гложущее чувство не отпускало, цепко держало за горло. Я припомнил, как мне сообщили об аварии, как я прибыл к месту и успел заметить носилки, скрывшиеся за дверью машины «Скорой помощи». Я ехал за автомобилем, и потом, уже в больнице, следовал за врачами, увозившими окровавленного отца. Я не понимал, как с ним вообще могло такое приключиться; в моей голове это с трудом укладывается и по сей день. Отец всегда хорошо водил машину, не слишком лихачил, но и не плелся в правом ряду Многолетний стаж за рулем сыграл малую роль, когда этот придурок, выскочивший из-за поворота, как черт из табакерки, протаранил автомобиль отца своим ржавым чудом техники.

Да что говорить — в этой паршивой жизни никто ни от чего не застрахован.

Я оставался на работе до самого вечера, потом, дождавшись закрытия автобазы и распрощавшись с заглянувшим Графом, захлопнул окно в кабинете, тщательно запер дверь и направился к своей машине. К слову, не новой друг подогнал, о цене мы с прежним владельцем условились довольно быстро, он торопился продать автомобиль, так как спешно покидал эти края. Я не привык верить кому-то на слово, потому сам осмотрел мотор, и в общем остался доволен сделка состоялась.

Позвонила Аленка. Кивнув охранникам, я зажал телефон между плечом и ухом, так как в это время как раз выезжал с автобазы. Благоверная протрещала мне весь мозг рассказом о своем трудном дне, потом предложила остаться у меня на ночь, на что я поведал о планах заночевать у своих. Аленку это мало смутило оказалось, она так соскучилась по Машке, что с удовольствием проведет этот вечер в обществе моей сестры. Вскинув бровь, я оставил комментарии при себе и согласился.

Как и было условлено, я отвез мать в больницу, поднялся вместе с ней к палате отца и теперь уже визуально убедился в том, что ничего страшного с ним не произошло. Потом забрал Машку от подружки; всю дорогу до дома она смешно гневалась и грозилась заставить меня вечер напролет играть в куклы. В ответ я пообещал ей живую куклу на весь вечер (Аленка ведь сама хотела развлекать мою сестру?..), а после и вовсе сменил тему, достав из бардачка шоколадку:

— Держи, это тебе когда-то дядя Витя передал.

С Графом Машка была знакома; впрочем, с ним вообще все были знакомы. И шоколадка эта действительно появилась в бардачке благодаря Виктору, но я все как-то забывал ее оттуда достать и передать, наконец, сестрице.

Пока Машка отпирала входную дверь, я успел загнать машину в гараж, на место отсутствующей отцовской. Немного постоял на крыльце, сунув руки в карманы, без особого интереса глядя на улицу, после чего зашел в дом.

— Ну что, мелочь, какие планы? поинтересовался, опустившись на корточках рядом с Машкой и легонько потрепав ее по голове, на что сестрица скорчилась:

— Будешь завязывать мне косичку!

— Да легко, — я показательно закатал рукава рубашки. Давай, поворачивайся, завяжу.

— Ну уж нет, — она показала мне язык и ловко спрыгнула с дивана.

— Эй, не бунтуй, мне так или иначе тебя завтра причесывать.

Машка остановилась в дверях:

— А мама?

— Она вернется завтра вечером.

На лицо моей мелкой наползло выражение крайнего удивления, сменившееся настороженной озабоченностью по ходу, мои парикмахерские услуги ей не слишком улыбались.

— А Варя? вдруг спросила она, и это прозвучало так естественно, что я дернулся от неожиданности, даже прихватил ладонью край дивана, чтобы удержаться.

— Что она? прохрипел, пристально посмотрев на сестру.

— Ну, она ведь теперь снова будет с нами жить? продолжала бомбить по мне Машка, даже не подозревая, что наносит психике брата сокрушительные удары.

— С какого х Кхм Зачем ей с нами жить?

— Раньше ведь жила, — резонно заметила сестрица, посмотрев на меня, как на редкого, прямо-таки диковинного идиота. Пока не уехала. А теперь ведь она тут.

— Ну да, — возразить было нечего; я резко поднялся на ноги, сумев, наконец, совладать с собой. Ну у тебя и вопросы вообще, Мах! Не будет она с нами жить, — причем в любом случае, добавил мысленно, ведь если что, то жила бы Варька у меня, не здесь — И вообще, свалит она скоро. Не будет ее, в смысле. Короче А, ладно, — я махнул рукой и поплелся на кухню.

Стыдно признать, но Машка своими наивными непосредственными вопросами вновь разбудила едва стихший вулкан, хозяйствующий в моей грудной клетке. Огненные потоки вязкой лавы, получив подпитку, взорвали к чертям мою кровь, спалили вены, добрались до мозга и начали орудовать уже тут куда там Аленке с ее мозговым штурмом!

Я распахнул холодильник и принялся обозревать его светящиеся недра на предмет чего-нибудь не просто съестного, еще и вкусного. Поочередно сунул нос во все имеющиеся здесь кастрюли, рассуждая, что буду сам, а что будет довольно привередливая к еде мелкая. Как выяснилось, Машка все это время от меня не отставала.

— Владка, — она пнула меня в бок кукольной ногой, да так, что я взвыл и едва не взобрался на холодильник от неожиданности.

— Черт, Мань, ты долбанулась!

— А давай мы ее позовем?

— Кого? я вытащил кастрюлю и с раздражением хлопнул дверью холодильника.

— Варю.

— Куда? Зачем?

Давай, пронеслось в голове сквозь буйствующие потоки бешеной лавы.

— Сюда, к нам. Ты же ничего не умеешь, — сестрица вновь наградила меня кукольным пинком и весело засмеялась.

— Чего это я не умею, а? Вот сейчас разогрею суп, посмотрим, как ты у меня запоешь, лисица!

— Суп надо есть днем, — Машка ловко отпрыгнула, когда я попытался было ее поймать. Ты даже этого не знаешь! Что я буду с тобой делать весь вечер?

Несмотря на то, что сестрица обложила меня нелицеприятными характеристиками со всех возможных сторон, я фыркнул и временно оставил попытки ее поймать вернулся к кастрюле и ее содержимому.

— Не надо со мной ничего делать. Сейчас придет Алена, можешь ни в чем себе не отказывать.

Машка скривилась, показательно вздохнула, потом повторила вздох уже когда я повернулся к ней лицом, после чего взобралась на стул и сложила ладони на коленках.

— Ты и правда болтаешь всякую чушь, — вынесла она неожиданный вердикт, когда я вынимал тарелку из пискнувшей микроволновки.

— Чего-о?! Это еще ты откуда взяла?

— Да так, — она хитро улыбнулась и с сомнением покосилась на тарелку, которую я выставил перед ней. Это ешь сам.

— Давай в темпе прочеши холодильник, пока я тебя туда не засунул. Чем они вообще тебя кормят?

— Едой!

— Очень умно, — скривился, вынимая вторую тарелку. Ладно, сейчас Аленка что-нибудь сообразит

Вздохнув, Машка вновь одарила меня этим своим коронным взглядом «братец-ты-дебил», но все-таки потянулась к вилке.