и потом тонули в волнах.
— Слышь, Вовка, — сказал я, бросая камешки в кораблик, — а где мы
достанем химические соединения, о которых ты говорил? Их вроде не
продают?
–
В кабинете химии на втором этаже. Там есть лаборатория, сам видел, когда у седьмого класса там урок был. Нас с Сашкой попросили тогда
коробки с химикатами выгрузить из машины. Я думаю, в этой лаборатории
должно быть то, что нам надо, — ответил он, спуская на воду огромный
«Титаник», сделанный из целой газеты.
— Ты что? Украсть? Это же воровство! — возразил я. Жутко не люблю
воров. Помню, как-то у меня утащили адидасовские кроссовки. Настоящие, не подделку. Я очень тогда расстроился. Мне их сестра купила на день
рождения. А папа мой говорит: «Лучше умри с голоду, но чужого не бери».
Мне нравится это выражение.
— Да мы воровать не будем! Воруют только козлы. Мы возьмем чуть-чуть
из каждой банки. Нам ведь не много надо.
— Все равно кража…
— А мы там записку оставим, — сказал Вовка с таким видом, будто закон
Ньютона открыл: поднял палец и выпучил глаза, — так и так, уважаемая
химичка, мы у вас тут чуть-чуть взяли порошка. Напишем, что взяли не для
плохого дела, а для опытов, не сердитесь, пожалуйста, ученики вашей
школы. Понятно?
— Понятно. Только нам потом попадет.
— Не попадет, — махнул он рукой, — если ты, дурак, не подпишешься в
записке: «Пирожков В. и Утепов О.»
— Сам дурак, — ответил я автоматически.
— Ладно, пошли. Будем ракету клеить.
— Пошли, — сказал я, перешагивая через арык, где терпел крушение
Вовкин «Титаник», расползаясь во все стороны.
У Вовки дома мы нашли несколько листов картона и коробку из-под
обуви, из которых мы склеили верхнюю часть. Я занимался вырезанием
деталей, а Вовка, собственно, конструировал. Он постоянно заглядывал в
чертеж с какого-то хакерского сайта, чтобы не ошибиться. До этого мы
никогда не строили ракет, поэтому нам пришлось помучиться, и мы
провозились до вечера. Вовка все время жаловался, что у меня кривые руки
и что я неправильно все выкроил. Я отвечал, что сделал все отлично, просто
3
это у него перелом задней подмышки и аллергия мозга.
Наконец, ракета была готова. Оставалось только покрасить ее и
приделать жестяной низ для горючего. Выглядела она не очень красиво: везде на поверхности были пятна и потеки клея.
— Давай покрасим ее в черный цвет, — предложил Вовка, — а сбоку
напишем «NASA».
— Что за «NASA» такая? — спросил я.
— Американское космическое агентство. Или нет. Лучше просто: USA.
— Почему USA? Ее же мы сделали, а не американцы. Давай напишем
«Казахстан». Или «Школа N 200».
— Нет, давай лучше с одной стороны «Олжас», а с другой — «Владимир».
— О, это классно! Только покрасим не черным, а красным или зеленым.
— Ты что, — покрутил пальцем у виска Вовка, — какой зеленый? Ракета
должна быть черной. Это солидный цвет. А то получится как китайская
игрушка. Еще предложи ромашки нарисовать!
— Кстати, — осенило меня, — почему бы не использовать китайские
бомбочки для нашей ракеты? Они же тоже вверх взлетают…
— Олжик, — сказал Вовка тоном учителя, объясняющего тупому ученику
элементарное правило, — НИКОГДА не прикасайся к петардам китайского
производства!
— А че? Они классно взрываются…
— А мне они чуть глаз не выбили, — он показал на свою бровь, — видишь
шрам?
На следующий день мы покрасили ракету полосками — черными и
зелеными. В жилом отсеке мы устроили помещение для космонавта-мышки.
В обшивке был иллюминатор из кусочка прозрачного пластика, чтобы мышка
могла обозревать окрестности и видеть, что происходит. (Это я придумал).
Внутри кабины я также нарисовал на стенках всякие картинки, интересные
для мышки: сыр, кукурузные палочки, большого Микки Мауса и несколько
сцен из жизни мышей. Вовка сказал, что я ерундой занимаюсь, все равно она
не будет смотреть на эти каракули. Не до этого ей будет. Я сказал, что
космонавту будет не так страшно, если на стенах своей каюты он сможет
видеть привычные для него вещи. Надо же ему чем-то развлекаться во время
длительного полета вокруг Земли.
— Вокруг Земли она летать не будет, — отрезал Вовка. — Она долетит до
верхних пределов атмосферы, а потом упадет обратно и сгорит в плотных
слоях.
— Как сгорит? — встревожился я. — Как сгорит? А как же тогда мышка?
Она тоже сгорит, что ли?
— К сожалению, да, — констатировал Вовка, приклеивая стабилизатор к
корпусу, и высунув кончик языка, — наши возможности не безграничны. Мы
не можем построить орбитальную станцию. Пока еще.
4
Он
Ознакомительный фрагмент (2 стр. из 6) Купить книгу