БОГ ЗНАЕТ ЛУЧШЕ. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. СМЕРТЬ. «Ребёнок не знает смерти И потому он бессмертен. Где ты детство моё...» ПРОШЛОЕ. Осень, ранний вечер, провинциальный восточный город. Точнее то что от него осталось. А осталось немного. Где-то американская авиация поработала, где-то смертники, где-то артой подшлифовали... Пыль, дыры в уцелевших стенах, запах разложения и отзвуки далёкой перестрелки. Через развалины домов с трудом пробираются двое. По крайней мере пытаются. Один, припадая на раненную ногу тащит второго. Длинные седые волосы, правая сторона лица залита кровью. Грёбанная мина. Но можно сказать повезло. В руке автомат. Пригодится...: ¬ Брат, оставь. Вдвоём пропадём. ¬ Молчи, береги силы. Я обещал бабушке присмотреть за тобой. Лечь бы прямо на камни и не вставать. Отдохнуть хоть немного. Размечтался. Совсем рядом голоса: ¬ Ищите этих неверных. Один из них русский. ¬ Что тот самый «Ангел Смерти»? Я сам отрежу ему голову. ¬ Они ранены и не могли далеко уйти. Вот и всё. Время жить и время умирать. Хорошо хоть граната есть. Или... В кончиках пальцев знакомое покалывание. Тот кто во мне. Маг, жрец, волхв. Какая разница. Откуда? А это пацаны уже другая история. Три года назад... Село под Горловкой помню. Про донецкий госпиталь потом рассказали. Несколько суток мёртвым был, да видать отмолил кто-то. Знать бы ещё кто. Батюшка потом сказал, что теперь во мне трое. Тот кто этот мир знает, воин-зверь и тот кто может и реальность менять, и... Характерник я, да. ¬ Сейчас брат. – хриплю я. Сука, боль такая как будто через тебя электрический разряд пропустили. У всего своя цена есть. Но оно того стоит. Всё заволакивает чёрно-красная пелена, гортанные голоса растворяются в ней как и эта долбаная реальность. На востоке темнеет быстро, а настоящее исчезает ещё быстрее... С трудом приоткрываю левый глаз (правый похоже всё). Надо мной стоит бородатый мужик с СВД. Рядом кто-то удивляется, похоже на арамейском. Слышно только: ¬ Откуда вы, товарищи? ¬ Как вы здесь оказались? Мужик обернувшись: ¬ Помогите им, быстрее. Говорит вроде на английском. Потом замечаю нашивку на его рубашке «MFS» и татуировку на руке в виде распятия. Свои. Осталось последнее. ¬ Хамид, где Хамид.... Бородатый наклоняется ко мне: ¬ Он здесь. С ним всё в порядке. И в сторону кому-то невидимому: ¬ Несите обезболивающие и сообщите товарищам в штаб. Вот теперь можно и вырубиться. Всё сделал правильно. НАСТОЯЩЕЕ. Опять вечер и город. Только без перестрелок и прочего гавна. Уже хорошо. Что ещё надо? Жильё есть. Пенсия по инвалидности и субсидия. Спасибо мужикам из РСВА. Потребности? Пожрать в холодильнике. Кофе, табак. К алкоголю равнодушен, да и врачи запрещают злоупотреблять. Короче, оторвись от монитора и посмотри что за окном. А там середина июня, только что дождь прошёл. Тихо, спокойно. Если не считать конечно шансона из открытого окна напротив и пьяных криков во дворе. Плевать. Я в домике. Сижу на подоконнике и разговариваю сейчас по телефону. А что ещё делать? ¬ Как ты Хамид? Как наши, все живы? Хорошо. В табуре потерь нет. ¬ Да, я бабушке вчера звонил. У неё все в порядке. Ахмад в отпуск приходил. ¬ А как твой сын, уже ходит? Совсем большой. Время летит, как паровоз под парами. ¬ Как Алия? Больше на меня не сердится? Кстати, я собираюсь возвращаться. Брат, да плевать на врачей, стрелять я ещё могу. ¬ Да через пару месяцев, если всё нормально пойдёт буду в Сулеймании. Конечно позвоню. ¬ Что, тревога? Брат береги себя. Чуть не забыл, Чечек привет передавай. Xwezî. Ну теперь можно выкурить сигарету, закрыть окно и лечь спать. И видеть те же самые сны. Снова, опять... ¬ Братка, уходи, меняй позицию. Уходи. УХОДИ, БЛЯДЬ!!!!!! ¬ Сколько тебе лет, котёнок? ¬ Тринадцать. Они... Они изнасиловали меня, а потом продали на невольничем рынке в Ракке. ¬ Wan bikujin! Вали их нахер! Во имя Бога и Милосердия!!!!!. Что не нравится? Пацаны, а давайте вы три года на Ближнем Востоке повоюете, а потом расскажите что вам снится. Если честно, я уже привык. Как кино смотришь. Откричался давно, да и поседел ещё раньше. Только уже несколько ночей подряд другое снится. Всё не как обычно. Странно и непонятно... Горящий лес, тропинка по которой меня пытается тащить какая-то рыжеволосая девчонка. В руке у неё автомат. Похоже у меня справа рёбра задеты и на ноге рваная рана. Плохо, далеко не уйдём. Поворачиваю голову... Ещё такая же девочка поменьше, раскинув руки, плача, что-то кричит на непонятном языке. Или понятном? ¬ НЕ СМЕЙ!!!!! ПРОЧЬ!!!!! НЕ ТРОГАЙ ИХ!!!!! Где это, кто они? Развалины, запах гари и огонь с неба. Потом внезапно темнота вокруг и в ней детский плач. Похоже та же девочка плачет. И тот же голос: ¬ Дядя, дядя помоги. Эй, ты где там? Не плачь, погоди... ¬ Дяденька, помоги нам. Просыпаешься и... Ощущение вины утром и пустота внутри днём. Как будто пропустил что- то очень важное. Единственно правильное. Больно. Как рана в сердце. И водка не поможет. Как же больно... «Ах, неспетая моя песенка, Ветpеное кpасное солнышко, Скользкая кpутая в небо лесенка, Розовое кpашеное стеклышко. Пpиходили по ночам гости дальние, Мне сулили чудеса несказанные, Только где же их весна долгожданная И как веpить поутpу обещаниям? С пауками по углам да с чеpтями по двеpям, Вечно душно и тепло, свечку сажей замело, Свидpигайловская банька от земли до звезд... Как могли встречали, славили песнями. Деньги, пряники совали да почести. А лицо у Христа было детское, Но морщинкой по лицу - одиночество. А лицо у Христа было детское, Но морщинкой сквозь лицо - одиночество. И полпяди не хватило до мудрости, И полвдоха не хватило до радости, И полчуда не хватило до вечности. Сказки, слезки лишь, и прочие сладости. С пауками по углам, да с чертями по дверям, Если пусто - засыпай. Чего хочешь выбирай. Свидригайловская банька от земли до звезд.» Вот и опять. Всё, мне это надоело. Я пошёл. Стоп, ты помнишь кто на земле мёртвый лежит? И девушку в испачканой пионерской форме, плачущую над тобой на коленях? Помню. И? ...Слушай я ведь уже давно в долг живу, а долги отдавать надо. Жалко только Хамида обломаю. Не позвоню я ему похоже из Сулеймании.Прости, брат Да хотя он поймёт, не обидится. Сам же такой. Ладно, работаем. Эй, иду я, иду, только не реви. Я сейчас. Только не спрашивайте: ¬ На хрена это тебе надо? Плач, дети, сны непонятные. Блядь, не люблю бессмысленных вопросов. От них голова болеть начинает. Сказал же, что НАДОЕЛО. Не знаю сколько времени я иду и иду ли. Может стою на месте. К плачу добавляется женский голос: ¬ Пожалуйста, помоги им. Да что же... Но вот впереди загорается свет. Плач и голоса слышатся оттуда. Ала, хоть какая- то определённость. Понятно куда идти. Свет приближается, всё ярче и ближе. А
