Глава 7

Дед мне сразу не понравился.

— Бродяга, что он делает?

— Не знаю, Сергей. Мне незнаком этот тип энергии.

Здравствуйте, я ваша тётя.

— Сбрось его, — приказал я.

— Принято к исполнению.

Домоморф резко изменил конфигурацию потолка. Купол превратился в конус, и дед с фиолетовыми венами полетел вниз… Но во время падения ухитрился выбросить руку и зацепиться за стекло. Я увидел прозрачные борозды, тянущиеся за его пальцами… очень сильно смахивающими на когти. Пальцы светились фиолетовым.

— Какого хрена? — не выдержал Мусаев.

— Потеряна связь с первым ремонтным модулем, — доложил Бродяга.

— Его разделывают те твари, — отозвался Такахаси у Проектора. — В техническом тоннеле. Слепки нужны?

— Нет, — покачал я головой.

Каратель зацепился за наклонную поверхность конуса второй рукой.

— Бродяга, почему он не падает?

— Сергей, у меня плохие новости. Кажется, этот инквизитор продавливает сдерживающее поле и частично разрушает связи протоматерии.

— Хочешь сказать, он пробивает внешнюю оболочку? — изумился я.

— Давление растёт.

Тупик.

Мы не могли уйти в многомерность до восстановления Администратором контроля над колонией. Потому что Бродяга следил за АРМ и оказывал ему навигационную поддержку.

— Алеся, сними этого дегенерата, — бросил я через плечо.

Сверху ударила молния.

Я ощутил нехилое завихрение ки. А потом вдруг понял, что атака не причинила карателю ни малейшего вреда. Энергия развеялась, распределилась — называйте, как хотите. На краткий миг мне почудилось, что нашивки на рукаве рясы светятся жёлтым. И образуется некое подобие туманной полусферы…

Инквизитор оторвал правую руку от Бродяги. Сложил пальцы в кулак и нанёс сокрушительный удар по гладкой поверхности конуса.

По стеклу побежали трещины.

Скос потолка прогнулся.

— Да ну нафиг! — взревел я.

И сделал карателя бесплотным.

Оболочка домоморфа не пропускала подобные объекты, но вот цепляться своими когтями за скос дед больше не мог. Я увидел, как его тело скользнуло вниз… растворившись в воздухе.

— Прыгнул, — сказала Ольга.

— Вопрос в том — куда, — Байт Мусаев встал с кресла, лениво выхватывая нож из поясного чехла.

Я утратил связь с дедом.

Внизу раздался странный грохот.

— Что там происходит? — я не понимал, куда делся наш противник.

— Он на первом этаже, — сообщил Бродяга. — Пытается нарушить целостность оболочки.

Второй удар — и отчётливый хруст.

Бродяга успел зарастить повреждения наверху и превратить конус в купол. Но дед с фиолетовыми венами проламывался к нам на уровне первых ярусов.

— Есть контакт с АРМ? — уточнил я.

— Я его веду.

— Что он делает?

— Подключается к одному из управляющих узлов.

Грохот, треск.

— Смени форму, — приказал я. — Веретено.

Стены надвинулись, потолок ушёл вверх.

Не только рубка, но и весь артефакт изменили конфигурацию.

— Инквизитор исчез, — отчитался Бродяга.

Я переглянулся с Мусаевым.

И тут же за пуленепробиваемым стеклом купола мелькнула знакомая тень. Дед в рясе упал на колено и вогнал кулак в оболочку. Во все стороны разбежались фиолетовые дорожки. Что-то хрустнуло. А ещё мне показалось, что внутри купола заструились чёрные ленты протоматерии.

— Вали его, — приказал я Байту.

Диверсант растворился в воздухе.

Выпал из многомерности по ту сторону купола.

И, небрежно взмахнув рукой, полоснул инквизитора по горлу.

Я был практически уверен в результате. Расплывчатые контуры указывали на то, что диверсант не до конца покинул многомерность. Он бил, рассчитывая вспороть защиту карателя с помощью дополнительных измерений.

Вот только дед среагировал молниеносно.

Размазавшись от скорости, перехватил кисть Мусаева, вывернул сустав и поставил моего бойца на колени. Лицо Байта перекосилось от боли…

Я едва успел сделать гвардейца проницаемым.

Пальцы инквизитора схватили пустоту.

Мусаев вовремя сообразил, что надо валить, и нырнул в многомерность. Секунда — и он уже на ковре гостиной. Тяжело дышит, хватается за неестественно вывернутую кисть.

— Целитель нужен, — Ольга подскочила к поверженному диверсанту.

Вместе с Такахаси телепатка усадила кривящегося от боли Мусаева в кресло.

Инквизитор неспешно достал из кобуры пистолет.

Я уже видел оружие этих ушлёпков. Внушительное, с приличным боезапасом, мощным футуристическим стволом. Не «глок», но очень похоже.

— АРМ встроился в коммуникационную систему, — доложил Бродяга.

Всё, что мне оставалось — вновь сделать упоротого карателя бесплотным.

Дед начал стрелять.

Пушка тоже светилась фиолетовым, как и глаза этого ублюдка.

Я продолжал держать концентрацию. Каратель не мог провалиться вниз из-за тотальной блокады домоморфа, но его оружие вместе с патронами перестало быть опасным. Через три выстрела дед сообразил, что у него проблемы. Попытался сунуть ствол в кобуру, но тщетно. Пистолет прошёл насквозь через тело и материал кобуры.

— Бродяга, свяжись с Администратором, — приказал я. — Он контролирует колонию?

Пауза.

— Контроль достигнут, — доложил домоморф.

— Уходим отсюда, — приказал я. — Срочно!

— Конечная цель?

— Домой! В Красную Поляну!

Дед, разумеется, не мог нас слышать.

Он вообще ничего не мог.

Когда я убрал с него проницаемость, Бродяга уже уводил нас в иные измерения. И я понятия не имел, что будет с карателем.

Стены утратили прозрачность.

Возник экран, транслирующий осенние горы.

— С тобой всё в порядке? — я подскочил к Мусаеву.

Рука выглядела неважно.

Сам гвардеец держался, но его лицо побелело, а на лбу выступил пот.

— Бродяга, — сказал я, — как только прибудем в Красную Поляну, вызывай целителя.

— Я вызову, — предложила Ольга. — Так быстрее.

— Добро.

— Со мной всё в порядке, — выдавил Мусаев. — Я же одарённый.

— Ну-ну, — я отошёл в сторонку, доставая коммуникатор. — Главное, не откинься в ближайшие пятнадцать минут.

Кисть Мусаева была не просто вывернута.

Мне показалось, что в том месте, где её схватил дед-берсеркер, появились ожоги, а кожа вздулась волдырями. Не знаю, что он там за вставки себе вживил, но этот хрыч почти ничего общего не имел с обычными людьми.

А ещё я не мог взять в толк, куда запропастился нож Мусаева.

Надеюсь, он не выронил его.

Ибо нож, с которым могут поработать провидцы — это начало конца.

— Без истории он! — в десятый раз заверил меня Мусаев. — Мамой клянусь!

— Все вещи имеют историю, — проворчал я. — Ты в каждый новый рейд таскаешь «чистый» клинок?

Диверсант призадумался.

Мы сидели втроём.

Я, Мусаев, Демон.

Руку моему многомерному другу уже починили. Теймурадзе долго матерился по-колхски, но работу свою Заза сделал на «отлично». Выяснилось, что у Байта множественные переломы со смещением, плюс ожоги, гематомы и вывих… В обычной клинике вылечить Байта не смогли бы. В муниципальной, например. К счастью, Теймурадзе был лучшим хиропрактиком губернии и неоднократно вытягивал наших парней с того света. И да, он вколол Мусаеву что-то восстановительное и уверенно заявил, что дальше заживление пойдёт на стандартных возможностях одарённого.

Ситуацию мы решили обсудить вечером того же дня.

— Не в каждый, — признал Мусаев. — Да и оружие у меня крутое. Острое, как бритва. Просто Михалыч нанёс на рукоять цепочку интересную.

— Что за цепочка? — вскинулся я.

— Ну, из его новых, — пожал плечами диверсант. — Раз в сутки очищает нож от истории.

— А так можно? — брови Демона поползли вверх.

— Угу, — буркнул Мусаев. — Мы с Илоной проверяли. После срабатывания считать ничего нельзя.

— С Илоной — это хорошо, — кивнул я. — А Мамуке показывали?