«Да чтоб тебя, – выругался Мозгоед, – Она вообще не соображает. Страх за ребенка. Фонит так, что аж выть охота. Чуешь?»

Я промолчал. Просто мне стало немного не до высказываний телепата. Почувствовал, как внутри, где-то под солнечным сплетением, начала появляться холодная тяжесть – будто туда медленно натекает ртуть. Подобное ощущение испытывал перед тем, как ментально ударил Штыка.

А еще отчетливо понял одну вещь. Нервный вот-вот выстрелит. Я это видел по ауре – она клубилась чёрными пятнами, раскрашенными разноцветными всполохами, дёрганными, как и сам тощий. Урода плющило и колбасило от дури, плюс ещё адреналин в крови разгулялся. Мудила выстрелит не потому, что женщина реально представляет угрозу, а потому, что вообще не отдаёт отчёта своим поступкам, не контролирует тело.

«Псих, НЕТ! – Мозгоед сразу считал мои намерения. – Не лезь. Пусть эти дебилы заберут всё, что хотят, и свалят. Нам нельзя светиться!»

«Зубов сказал, на втором этаже не работает видеоконтроль».

«В самом центре, возможно, дорого содержать всю эту систему. Но в магазине камеры точно рабочие. Ты наследишь!»

«По хрену».

Я, если честно, особо не думал. Решение пришло само. Причём сформировалось оно сразу, как только двое мудаков в лыжных масках ввалили в магазин. Просто потребовалось пару минут, чтобы осознать его.

Если могу остановить ублюдков, почему не сделать этого? А я реально могу. И дело вовсе не в желании почувствовать себя героем. Просто…

Да хрен его знает, что «просто». Неправильно это, и всё. Уроды пришли грабить – ок. Грабьте. Ночью, когда тут никого нет. А тыкать своими стволами в беззащитных стариков и беременную женщину – ну это совсем надо быть кончеными.

Дальше слушать причитания телепата не стал. Ртуть уже поднялась от груди к горлу, потом к переносице. Приподнял голову и уставился нервному прямо в башку. Мне даже не нужны его глаза, и так отключу урода.

Тут же сформировалась мысль, короткая, ясная.

«Усни, гнида».

Я собрал всю ртуть, швырнул её вперед.

И снова не могу объяснить, как это работает. Из меня просто вышло что-то невидимое, плотное, будто внутри взвели пружину, а потом отпустили. Импульс ударил тощего прямо в башку.

Мудак дёрнулся всем телом, как от разряда. Обрез в его руке качнуло вниз, ствол ушёл в пол. Глаза под маской закатились – в узкой прорези остались только белки. Тощий даже не успел вдохнуть. Беззвучно повалился набок, как мешок с картошкой. Голова стукнула о плитку с глухим неприятным звуком.

Обрез выпал из ослабевших рук, крутанулся на полу и замер в полуметре от грабителя. Нервный реально отключился. Надеюсь, не окончательно.

Я не хотел убивать ублюдка, потому что тут Мозгоед прав, смерть тощего привлечёт внимание.

Грабители выбрали не самое лучшее место для того, чтобы обогатиться. Это, мать его, торговый центр! Здесь толпы людей. В любой момент кто-нибудь обратит внимание, что за стеклянной дверью магазина происходит какая-то хрень. Появление ментов – вопрос времени. Приедут, а тут – готовый труп.

И всё бы ничего, если бы не инквизиторы. Я обманул их в лесу, но это ненадолго. Они в городе тоже будут рыть носом, рассматривать все странные случаи или подозрительные происшествия. Смерть от кровоизлияния – достаточно подозрительная для тех, кто ищет телепата.

А так – обдолбанный вусмерть мудила отключился во время ограбления. Анекдот.

Как только тощего выстегнуло, женщина в пальто охнула, отшатнулась к витрине. Её наконец отпустило оцепенение, в котором она была с самого начала. Прижалась к стеклу спиной, обхватила руками живот.

Крепыш замер, бестолково таращась на подельника, который распластался на полу.

– Серый? – позвал он. – Серый, ты чё?..

Тощий не отвечал. Из-под его башки начало расплываться кровавое пятно. Не густая кровь, которая льется, если разбить башку, скорее алая, будто из сломанного носа. Но только очень, очень много.

Крепыш крутанулся на месте, ствол в его руках ходил ходуном.

– КТО?! – заорал он. – Кто, СУКА, что сделал?!

Я спокойно лежал на полу и делал вид, будто мне очень страшно. Гнус рядом тоже притих. Он – единственный, кто мог о чём-то догадаться. Видел Штыка и знает, что я так могу.

«Ну ты и дебил, Псих… – простонал Мозгоед. – У этого урода носом пошла кровь. Очень до хрена крови. Совсем без палева, конечно».

Снаружи, где-то далеко, взвыла сирена. Либо продавщица за витриной всё же успела нажать тревожную кнопку, либо, как я и думал, кто-то из посетителей сообщил охране торгового центра, а те уже вызвали подмогу.

Крепыш заметался. Дёрнулся к двери, услышал сквозь стекло далёкий вой, выматерился. Развернулся, кинулся к прилавку, схватил кассиршу за волосы, подтянул вверх, вынуждая почти лечь на витрину. Она заскулила.

– Не дергайся, сука, – просипел он. – Со мной пойдешь. Выведешь меня на стоянку…

Договорить грабитель не успел.

Стена магазина, глухая, обшитая мраморными панелями цвета топлёного молока, дрогнула. Один раз, коротко, будто по ней снаружи стукнули кулаком. Люстры под потолком качнулись. Классическая музыка из скрытых колонок сбилась с ритма и захрипела.

Стало неимоверно тихо. Секунда, две… А потом громыхнуло так, что заложило уши. Стена взорвалась и сложилась, как мокрый картон. Причем обломки её не полетели во все стороны, хотя по законам физики именно это и должно было произойти. Ни хрена подобного. Их будто смяла невидимая рука.

В образовавшемся проёме стоял человек.

Куртка – белая с золотым, точь-в-точь как на плакатах в столовой Инкубатора, на автобусах и фасадах домов, на упаковках жвачки в киоске. Волосы светлые, чуть длиннее положенного, растрёпанные от ветра. Открытая мальчишеская улыбка юного раздолбая, у которого впереди вся жизнь.

«Апогей, сука…» – выругался Мозгоед.

Ну да, это был он. Аркадий Воронцов, Предводитель Девятки Авангарда. Прилетел на вызов о вооружённом ограблении. Прошёл сквозь несущую стену торгового центра так, словно с пинка открыл дверь в собственный сортир.

Апогей шагнул внутрь. Обвёл заложников взглядом – сверху вниз, спокойно. Потом посмотрел на грабителя, который готов был обосраться от страха. На скорое появление одаренного расчета явно не было.

Предводитель Девятки сделал еще один шаг вперед. Крепыш дёрнулся. Обрез в его руках ходил из стороны в сторону, второй рукой ублюдок все еще держал кассиршу за волосы.

– Не подходи! – заорал он. – Я её пришью! Пришью, слышишь?! Отойди на хрен!

Апогей молча склонил голову к плечу, чуть-чуть, будто прислушивался. И улыбнулся ещё шире, ещё дружелюбнее.

Кассирша перестала скулить. Если до этого по её щекам черными полосами стекала тушь, то теперь слезы высохли в одно мгновение, во взгляде появилась очень неуместная радость. Мне кажется, эта дура на полном серьезе решила, что сегодня самый счастливый день в ее жизни. Подумаешь, всего лишь пару минут назад мог пристрелить обдолбаный придурок. Зато благодаря ограблению она увидела главного одаренного Конфедерации.

Апогей поднял правую руку. Медленно, лениво. Пальцы разжались, ладонь раскрылась.

Крепыш взвизгнул, его рука сама собой дернулась и отпустил продавщицу. Судя по тому, как придурок смотрел на собственную конечность, это от него совсем не зависело. А потом грабитель неторопливо поплыл вверх. Поднялся метра на полтора, повис в воздухе. Теперь дернулась вторая рука – обрез выпал и брякнулся о пол. Крепыш засучил ногами, будто пытался идти по невидимому льду.

– П-п-погоди… – прохрипел он через маску. – Слышь, ты… я… я сдаюсь… я…

Апогей резко сжал пальцы в кулак.

Что-то в шее у крепыша щёлкнуло. Сухо, коротко. Он последний раз дрыгнул ногами и затих, уронив голову на грудь. Тело обмякло, висло в воздухе, как старая, мятая одежда на плечиках.

Апогей ещё секунду держал труп грабителя в воздухе. И да, это был уже труп, сомнений вообще никаких. Потом снова раскрыл ладонь. Мертвец мягко опустился на пол – не рухнул, а именно улегся. Аккуратно, беззвучно. Будто он устал и теперь хочет отдохнуть.