– Хорошо, – Эрика аккуратно записала в блокнот ответ Мии Такеру. – А сейчас было какое-то событие, своего рода отправной момент, после которого у графини начались видения и голоса?

Мия чуть наклонила голову набок, задумалась, потом развела руками:

– Нет, ничего необычного или из ряда вон выходящего в нашей жизни в последнее время не происходило. Разве что… – она решительно мотнула головой. – Нет, это не имеет никакого отношения к истории с Неблагим двором.

Рика резко подалась вперёд, отчего череп, мирно дремавший у неё на плече, затеплил огоньки глаз и взмыл вверх.

– Расскажите, о чём идёт речь?

– Видите ли, – компаньонка опустила глаза, будто собиралась поведать о чём-то постыдном, – хотя Гектор… сэр Гектор, – быстро поправилась она, – громогласно заявляет, будто никакого документа с записью истории с Проклятьем не существует, он лжёт. На самом деле пергамент существует. Хуже того, сэр Гектор собирался продать его торговцу редкостями втайне от мачехи.

– Он хотел продать семейную реликвию? – не поверила своим ушам Эрика. – Что могло толкнуть молодого графа Сакэда на подобный шаг?

– Деньги, – просто ответила Мия. – Карточные долги. – Глубокий вздох должен был показать собеседнице всю глубину морального падения пасынка госпожи. – Сэр Гектор много играет и много проигрывает. Хотя он унаследовал титул и дом, всё состояние принадлежит госпоже. Она считает, что сэру Гектору надлежит поступить на государственную службу, поэтому после смерти отца его содержание весьма скромное. Госпожа не склонна поощрять его пороки.

– Выходит, – подытожила Рика, – пасынок графини, недовольный сокращением содержания, решил поправить своё финансовое положение азартными играми, но удача отвернулась от него, и он нашёл способ выплатить карточный долг, продав пергамент с фамильным преданием?

– Да.

– Откуда стало известно о попытке продажи?

– Антиквар хорошо знал покойного мужа графини и много раз видел пергамент. Поэтому, когда сэр Гектор заявился к нему, оставил у себя документ якобы для проверки его подлинности, а сам принёс его госпоже.

Рика сделала пометку «скандал с пергаментом».

– Разразился громкий скандал, – продолжала компаньонка. – Я не присутствовала, но госпожа и сэр Гектор так громко кричали друг на друга, что слышно было даже в моей спальне, хотя она всё-таки довольно далеко от библиотеки.

– И что было после?

– Госпожа спрятала злосчастный документ в сейф, а молодой господин не появлялся дома несколько дней, – ответила Мия.

– Госпожа Сакэда волновалась по этому поводу? – чародейка машинально погладила крылатый череп любимицы, о трёхцветности которой теперь напоминали лишь крылья бражника.

– Волновалась ли госпожа? – переспросила компаньонка с ироничной улыбкой. – Вовсе нет. Сэр Гектор иногда уходит… – тут Мия замялась, подбирая подходящее слово.

– В загул? – подсказала чародейка.

– Да, его периодические исчезновения можно и так назвать. Он любит выпить, посещает казино и кварталы цветных фонарей.

– И давно это случилось?

– В начале октября.

– Леди Элеонор сильно огорчилась из-за этой истории? – спросила Рика.

– Не особенно, – последовал ответ. – Молодой господин ещё при жизни отца был склонен к беспутному образу жизни.

Чародейка задумалась: вряд ли очередной скандал с пасынком мог подтолкнуть ещё не старую женщину (на вид леди Элеонор было меньше шестидесяти) на путь безумия. Что же тогда произошло, почему легенда о проклятии рода Сакэда снова ожила в её воображении?

– Расскажите мне о следах на муке, – попросила чародейка.

Компаньонка смущённо потупилась.

– Ребячество, как есть, ребячество, – проговорила она с некоторым осуждением. – Это я, каюсь, явилась инициатором рассыпания муки у порога. Видите ли, мистрис Таками, я надеялась убедить, что никакие пикси по её спальне ночью не ходят, успокоится, поймёт, что находится в плену своего воображения. Словом, перед сном я рассыпала полосу муки фута в два шириной у двери госпожи. А утром она меня разбудила и позвала смотреть на следы, оставленные маленьким народцем. Естественно, на муке не было никаких следов, кроме тех, что оставили ночные туфли госпожи, – предвосхищая вопрос чародейки, поспешила пояснить Мия. – Я поспешила убрать муку. Не хотела, чтобы горничная услышала лепет госпожи о пикси. – Девушка вздохнула. – И так в доме много сплетен.

– Вы точно уверены, что на полосе муки не было никаких следов, кроме следов самой леди Элеонор? – уточнила Рика.

– Абсолютно. В доме нет кошек, а от грызунов установлены заклятия. Я как раз собиралась пригласить анимиста, чтобы их подновить. Могу я вам быть ещё чем-нибудь полезной?

Мия встала и поправила платье.

– Благодарю за сотрудничество, – чародейка спрятала свой блокнотик. – Проводите меня к господину Сакэда.

– Я сказала бы «с удовольствием», если бы полагала за удовольствие встречу с этим грубияном, – улыбнулась Мия.

– Не похоже, чтобы вы его особо жаловали! – Рика тоже встала.

– Было бы за что жаловать! Госпожу изводит кутежами и карточными долгами, к горничной пристаёт, меня вообще за прислугу держит.

Дом рода Сакэда хоть и старый, давно не видевший ремонта, содержался в чистоте и порядке: чародейка нигде не заметила пыли, дверные ручки были начищены до блеска, а комнатные растения пышно зеленели.

Госпожа Такеру решительно постучала в дверь, но ответа не последовало. Тогда она приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Рика, естественно, тоже бросила взгляд и увидела типичную холостяцкую берлогу с заваленным бумагами секретером, дурно застеленной кроватью и полупустыми винными бокалами на тумбочке.

– Молодого господина нет, – констатировала очевидное Мия и аккуратно прикрыла дверь. – Мнится мне, он поспешил удалиться, дабы избежать разговора с вами, госпожа чародейка.

– Тогда мне остаётся только побеседовать со слугами, – Эрика с довольным видом снова вытащила блокнот. – С ваших слов я поняла, что кроме вас в доме есть горничная, очевидно, кухарка (вспомнилась вазочка с домашним вареньем и аппетитная сдоба) и…?

– Садовник с обязанностями дворника и конюха, – подтвердила компаньонка. – Сэр Гектор имел личного лакея, но его рассчитали, когда госпожа урезала содержание пасынку.

– Горничная давно служит?

– Она сразу после меня пришла. У прежней горничной дочь близнецов родила, вот она в деревню-то и поехала нянчить. А вот и Хана.

Чародейка увидела конопатую девицу в форменном платье, белоснежном фартуке и кривовато сидящей кружевной наколке на волосах. Девица без особого усердия протирала резную раму старинной картины на стене.

– Хана, милочка, подойди сюда, – позвала компаньонка, и тон её недвусмысленно давал понять, что себя она к категории слуг никак не причисляет. – С тобой желает поговорить мистрис Таками – чародейка из Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя.

Девушка застыла с тряпкой в руках, потом спрятала её за спину и бочком приблизилась к Рике.

– Госпожа чародейка, – проговорила она ноющим голосом, – я ничего такого не делала, мало ли что злые языки судачат! А вазу я разбила по чистой случайности. Госпожа графиня меня уже отругала и половину стоимости вазы из моего жалования удержала.

– Глупая! – Мия выхватила у неё пыльную тряпку и бросила на подоконник. – Службе дневной безопасности никакого дела нет до твоей вазы. Тебя совсем о другом спрашивать будут.

– Это о чём таком другом? – заныла горничная, обеспокоенно переводя взгляд с компаньонки на некромантку.

– Вот спросят, тогда и узнаешь, – веско проговорила Мия. – Отвечай честно, не финти и не выдумывай чего не знаешь.

– Когда это я выдумывала? – визгливо воскликнула Хана. – И нечего тут из себя госпожу строить! Иди куда шла, я и без тебя прекрасно во всём разберусь!

– Оставляю вас, – поклонилась Мия, демонстративно игнорируя грубость прислуги.