— Не знаю, чья это идея, но передайте её автору, что он идиот, раз решил на моём члене в рай въехать, — перестал я стесняться в выражениях, — Если мои зелья в край нужны — сделаю, но за пятьдесят тысяч рублей. И пусть это раза в три больше, чем та себестоимость, по которой я их посылаю в Афган, но если у вас есть какие-то иные условия, то вываливайте их сразу. И я обозначу контрмеры.

— М-м-м… Мы можем лишить вас нашего прикрытия и транспорта.

— Бога ради, но плюс пятьдесят тысяч и «чёрный список». Сработаем, как в последний раз.

— Вы же понимаете, что вы и ваши родственники… — издалека начал Дроздов.

— Пу-пу-пу, а ты с шефом себя что, в бессмертные записал? И это я даже не про моё Посмертное Проклятье, которое всех виновных накроет. А это, так, чисто вам — разговеться пердежом, икотой и кровавым поносом. А лучше забудь прямо сейчас, о том, что ты мне вслух сказал, и извинись, — искренне посоветовал я майору.

Так-то, Дроздову я верю, и он, где мимикой лица, где интонациями, подсказал мне, что он всего лишь выполняет задание, придуманное далеко не им самим.

Так что жестил я под его одобрительные ухмылки.

— Извиняюсь.

Глава 18

Немножко интриг

Кассету с диктофона Андропов прослушал дважды.

Она оказалась идентична с записью из служебной машины, куда транслировался сигнал с переносного передатчика. «Доверяй, но проверяй» — этот метод ещё со времён Дзержинского укоренился в их структуре.

И пусть главу могучего ведомства возмутила наглость какого-то егеря, но в том-то и дело, что он оказался не «каким-то там», а тем, кто практически вытащил его с того света. И пусть сейчас врачи «Кремлёвки» радостно кудахчут, обещая ему годы долгой жизни, но отчего-то веры в их слова у него куда меньше, чем в диагнозы и назначения Травника. А тот ведь не просто так сказал, что раз в год ему стоит проходить обследование и возможно, реабилитацию.

А тут глава КГБ сам ещё Генерального некстати подсадил на снадобье для снижения веса.

Пожалуй, ни за одним процессом в стране Леонид Ильич не следил так, как за собственным весом. В его резиденцию было куплено пять весов от разных производителей. Если Генсека не устраивало первое ежедневное взвешивание, он обходил их все. Зато стоило похудеть ему хотя бы на полкилограмма, и Брежнев с этой новости начинал заседание Политбюро.

А тут… За месяц Брежнев похудел на три килограмма. Андропов стал у него любимчиком. К огромной зависти Устинова, Черненко и Щёлокова, которые ревностно наблюдали за внезапно выздоровевшим главой КГБ и его возросшей активностью, частенько переглядываясь меж собой.

Я не знаю, что за игры там наверху затеяны, но это, мне, как егерю, оно и не так важно.

Трактор у нас бегает, кормов полно, ветряк помогает, а дизель-генераторы перебраны и снабжены соляркой на полтора месяца вперёд.

Запасов у нас всяких полно. Грибы всех видов, ягоды, овощи, соленья и варенья. Есть резерв в виде трёх ящиков тушёнки и двух со сгущёнкой. Ну, и небольшое разнообразие других консервов. В основном, рыбных. И там не только шпроты и килька в томатном соусе, но и тунец с горбушей в собственном соку. Муки, круп и сахара с солью тоже в достатке. Не пропадём! Перезимуем.

Жена накоротке пообщалась с бабкой Агриппиной, и та высказалась в том плане, что сила у гипнотизёра была не его, а заёмная. Что-то вроде заряженного артефакта, который вряд ли долго протянет.

Рано или поздно заряд вампирской силы в нём закончится, а то и кровушка свернётся. И, всё. Кранты гипнозу.

Казалось бы, вопрос с гипнозом нужно закрыть раз и навсегда.

Я бы так и сделал, но одно дело приговорить сколько-то нетопырей, и совсем другое — убить живого человека, который лично на тебя не напал. Статья, однако.

Короче, дальнейшее развитие этого вопроса я пока поставил на паузу. За динамикой проблемы деревенские и сами проследят, а бабульки — наши торговые агенты, всё досконально вызнают и доложат. Их даже просить об этом не надо. Посплетни… обменяться информацией — у них в крови заложено. Со смаком и подробностями всё выложат.

Ну, и прихожане никуда не делись. Худо-бедно, а едет народ к Травнику. Правда, когда совсем припрёт, и уже врачи с их лекарствами не помогают.

А у нас нынче осень дюже поздняя, но холода пришли. Селяне убоинку на зиму заготавливают, ну, и с нами делятся. Не просто так, за снадобья, которые им помогают.

Зря мы что ли с Василием нарезали бензопилой плиты изо льда для ледника, а по самым морозным ночам там вентиляцию устраивали, открывая заслонки с вечера и прикрывая их утром. Зато теперь, в нашу морозильную камеру, кроме тех окороков, гусей и уток, что уже там подвешены, можно ещё пару коровьих туш засунуть, была бы возможность и желание. Заморозим до деревянного стука.

И вроде бы тылы я укрепил, и не только здесь, у себя, но и в столице, а всё равно волнуюсь. Не любят власть имущие мира сего непокорство! А я его показал, и вполне внятно. Ещё и угрозой на угрозу ответил, поставив тем самым знак равенства, между нами.

Так-то, да. Шутка, смешней не бывает. Захолустный егерь против главы КГБ!

Но по всем моим расчётам я должен выиграть, хотя это пока не точно! Я же не столько егерь, сколько Травник!

Если я правильно понял ужимки и гримасы Дроздова, то он на моей стороне и скоро должен появиться на горизонте. Я обратно подключил радиотелефон «Алтай» у себя в машине, а потом спокойно занялся тем, на чём настаивал Ратибор — начал активно заниматься магией и своим развитием на этой стезе. И нет, не гипнозом, но делом гораздо более полезным и интересным. Наставник убедил меня — любой уважающий себя Травник должен иметь Пространственное хранилище, и как дополнительное умение в этом разделе магии — знать хотя бы примитивное заклинание Стазиса. Пусть не самое мощное, с его слов, так и вовсе на уровне Ученика, но даже такое «простенькое», оно позволит на две — три недели сохранить травы или зелья в первозданном виде.

На изучение «простенького» заклинания Стазиса я потратил неделю. Раза по два в день катаясь в Дубу на подзарядку, так как сливал Силу в ноль.

— «Коряво, конечно, но для первого шага сойдёт», — оценил Ратибор моё достижение, добытое буквально кровью и потом.

И нет, про кровь не шучу. Было пару раз. Закидывал голову и сам себя лечил, если Сила оставалась.

Немного бешусь я оттого, что наставник делает вид, словно он не понимает, что тренирует бегуна на длинные дистанции в условиях такого высокогорья, где люди кислородные маски надевают.

Может в его мире, где магический фон планеты зашкаливал, магия легко давалась, а у нас такого нет.

Как бы то ни было, но сейчас кладовку, размером два с половиной на четыре метра я могу погрузить в Стазис дней на пятнадцать. Это ли не повод для гордости?

Оказалось, нет. Если Ратибор не врёт, а я чую, что он не врёт, то маги его мира могли здоровенную гробницу на полторы тысячи лет в Стазис погрузить.

Вот только тут вам не там, так что хрен он мне комплекс неполноценности привьёт. Обломается.

Дроздов позвонил, когда я «карманом» только начал заниматься.

— Александр Сергеевич, вопрос решился в вашу пользу. Послезавтра, после обеда, рассчитываю прибыть к вам, или в Свердловске есть возможность встретиться? Тогда я пораньше всё обговорю и успею на вечерний самолёт, — этак с намёком, почти просительно, обратился ко мне майор.

— Можно и в Свердловске. Мой домашний телефон продиктовать?

— Он у меня есть.

Кто бы сомневался.

— Я привёз пятьдесят тысяч рублей в облигациях. Они внизу, в машине. Из-за этого мне пришлось добираться поездом.

— М-м… Честно сказать, не понял.

— Вам и не нужно. Специфика ведомственного учёта. Любая другая форма расчётов у нас жёстко регламентирована, а облигации — нет. Да и вам выгодней. Заём-то тысяча девятьсот шестьдесят шестого года!