Записали меня в роту С первого дублинского батальона, здесь они именовались буквами латинского алфавита. Роты A, B, C, D и F, в каждой чуть больше сотни человек по спискам, хотя на лицо было гораздо меньше.

Командовал батальоном безусый мальчишка по имени Нед Дейли. Вообще, представился он как Эдвард, но все звали его Нед, и своим положением он обязан был Тому Кларку, известному революционеру и националисту, которому приходился шурином. Даже здесь не обошлось без кумовства, хотя по отзывам других добровольцев, Нед Дейли считался славным парнем и хорошим командиром.

— О’Хара, верно? — спросил меня Дейли.

Я ожидал увидеть в роли комбата какого-нибудь пузатого полкана, а не вчерашнего студентика. Видимо, моё удивление ясно отразилось на моём лице, потому что он снисходительно улыбнулся.

— Служили в армии? — спросил он.

— Никак нет, — ответил я.

В моей легенде служба в армии отсутствовала, Майкл О’Хара сапоги не топтал. Мне вот довелось, и срочную, и контрактную, но лучше это пока не показывать.

— А выправка имеется, — хмыкнул Дейли.

Да уж, шпион из меня, как из дерьма пуля.

— Ладно, неважно. Рота С вас ждёт. Командует ей капитан Макки, доложитесь ему, он скажет, что делать дальше, — сообщил Дейли.

Я вновь почувствовал себя зелёным салабоном, словно в том самом сне, когда тебя забирают в армию после многих лет гражданской жизни, и ты никому не можешь доказать, что уже отслужил и дембельнулся.

— Где я могу его найти? — спросил я.

— Сэр. Вы забыли добавить «сэр», — пожурил меня этот сопляк.

Ладно, субординацию блюдём строго. Сам хотел насаждать дисциплину и единоначалие, вот, полной ложкой.

— Где я могу найти капитана Макки, сэр? — исправился я.

— Сейчас он, пожалуй, на работе, как мистер Макки, — сказал Дейли. — Трудится наборщиком в «Джилл и сын», в типографии. А вот когда он оттуда выйдет, станет капитаном Макки.

Я навострил уши, сделал стойку, словно гончая, напавшая на след. Наборщик в типографии… Вот с этим парнем стоит подружиться.

— То есть, мне лучше встретить его там? — уточнил я. — Сэр.

— Пожалуй, да. Мы все надеваем форму по вечерам, после работы, — сказал молодой комбат. — Днём нам приходится зарабатывать на хлеб насущный.

Я понимающе усмехнулся. Если бы не это…

— Значит, прогуляюсь до типографии, — сказал я.

Дайте только печатный станок, и мне даже газеты будут уже не нужны. Листовки и плакаты, прочие агитационные материалы, не подобные тем, что расклеивали мы с Гэри, а нормальные, по лучшим образцам «Окон РОСТА» и Имперского министерства пропаганды и народного просвещения.

Нужно завладеть умами горожан, чтобы повести за собой толпу. Пирс этого не сделал в полной мере, и в итоге мятежников считали преступниками не только англичане из администрации, но и вполне себе коренные дублинцы католического вероисповедания. Никто не присоединился к восставшим, разве что считанные единицы, хотя руководители ИРБ ждали народного порыва.

— Ступайте, рядовой, — сказал Дейли. — Надеюсь, вы поладите с капитаном.

Я тоже на это надеялся. Если не поладим, придётся возвращаться к Коннолли и действовать через Ирландскую гражданскую армию, а это менее надёжный вариант. Пусть даже он гораздо проще.

Из батальонной канцелярии и вообще штаба добровольцев я вышел в смешанных чувствах. Подчиняться молокососам вроде Неда Дейли… Как-то не по мне, но и заявить о себе я пока не могу. Пока я всего лишь новобранец, человек с улицы, совершенно посторонний. Да, с членской карточкой и фамилией в списке батальона, но всё равно посторонний.

Значит, надо вливаться в коллектив. Сначала в роту, затем мелькать перед начальством. Неплохо бы выйти на самого Пирса и его заместителей, на членов тайного Ирландского республиканского братства, собственно, планирующих восстание. Показать свою полезность и незаменимость, и уже потом толкать всю эту братию к успешному успеху.

Нужная мне типография находилась не так уж далеко, в центре города.

Я понимал, что далеко не один такой умный, и что типография «Джилл и сын» наверняка уже используется в революционной борьбе. Но у «добровольцев» не было чёткой политической программы, внутри организации не было согласия ни по вопросу самоуправления, ни по вопросу отделения Ирландии, ни по другим вопросам. Потом это приведёт к гражданской войне между сторонниками договора с Англией и сторонниками полной независимости.

Как по мне, независимость гораздо приятнее, чем статус доминиона. Но и связи с Британией слишком сильны, чтобы вот так брать и рвать их без всякого сожаления.

Вообще, было даже немного грустно осознавать, что скоро польётся кровь. Войны и восстания не избежать, не предотвратить. Мирный исход, вроде индийского сценария, тут вообще невозможен, потому что общество уже расколото. Да и столетия угнетения никуда не делись, у каждого, в ком текла хотя бы четверть ирландской крови, мог рассказать десяток-другой историй обо всех прелестях британского владычества.

И раз уж я попал в ирландца, стало быть, и драться буду вместе с ирландцами.

До нужного места я добрался достаточно быстро, в центре Дублина я более-менее ориентировался, и по памяти Майкла, и по собственным воспоминаниям из будущего, конкретно по О’Коннелл-стрит я гулял там, в будущем. И хотя очень многое изменилось за сто лет, отдельные здания и фасады всё равно узнавались.

А вот здание типографии не сохранилось, так что глядеть на стены из красного кирпича и высокие стрельчатые окна мне оказалось в новинку. Вывеска с фамилией владельца и снующие туда-сюда курьеры с кипами бумаг давали понять, что я пришёл точно по адресу.

До конца рабочего дня была ещё прорва времени, и я решил, что не стоит вваливаться в типографию, допытываясь до всех подряд, кто из них — мистер Макки. Прошёлся по улице под сенью голых ещё деревьев, разглядывая трамваи, соседствующие с конными экипажами, зашёл в паб, на вывеске которого был изображён благородный олень с ветвистыми рогами и короной.

Долго думал, взять пива или же не тратить деньги, которых и так оставалось немного.

— В долг не наливаем, — хмуро предупредил седой бармен, прочитав мои мысли, прямо-таки написанные на морде.

— В долг и не надо, — ответил я.

— Ирландская голытьба… — фыркнул один из завсегдатаев.

Кажется, я зашёл в чисто английский паб. И верно, на стене висел портрет короля, как две капли воды похожего на нашего Николая, несколько вербовочных плакатов, «юнион-джек» и бело-красный английский флаг. Ладно хоть народа тут было всего пара человек, и надраться никто не успел, не то кто-нибудь непременно захотел бы помахать кулаками.

— «Гиннесс» есть? — спросил я.

Бармен криво ухмыльнулся.

— Ты, кажется, дверью ошибся, — сказал ещё один из посетителей.

У меня, что называется, забрало упало.

— Думаю, это вы ошиблись островом, — ответил я.

Повисла тишина. Зловещая, гнетущая. Слышно было только, как грохочет проезжающий снаружи трамвай.

— А ну-ка, повтори, что ты сказал, — поднялся на ноги один из местных, вслед за ним начали подниматься и другие.

Чёртовы сассенах. Мало того, что они тут в большинстве, так ещё и полиция наверняка будет на их стороне, если вдруг кто-нибудь позовёт констебля, или с улицы заглянет патруль.

Но и отступать — не в моём стиле.

Я набычился, стиснул кулаки, оглядывая паб, в который так неудачно заглянул. Каждый из присутствующих смотрел на меня с нескрываемой злостью и даже ненавистью, дело близилось к драке. Примерно так я сюда и попал. Разве что во время прошлой драки я был не один против толпы.

— Вы, говорю, ошиблись островом, сассенах, — повторил я. — Ваша куча дерьма в сотне миль к востоку.

— Ты покойник, пэдди, — ощерив кривые зубы, процедил один из моих оппонентов.

Я, бывало, дрался с превосходящими силами противника, но не с целым пабом англичан. А ведь я просто хотел промочить горло и скоротать время до встречи с капитаном.