Фрэнсис кивнула: не самая полезная информация, но, по крайней мере, у горничной все в порядке.

Альбина закончила укладывать волосы и взглянула в зеркало на свою работу. На лице ее появилась мечтательная улыбка.

— Правда, есть там один парень…

Фрэнсис подалась к зеркалу, обратившись в слух.

— Ну и?..

— Должна признаться, он мне нравится.

Фрэнсис ободряюще улыбнулась горничной.

— Правда, Альбина? Я раньше ничего подобного от тебя не слышала.

— Он такой красавчик — любо-дорого поглядеть. Служит лакеем у лорда Клейтона.

У Фрэнсис упало сердце, но она заставила себя задать вопрос, хотя заранее знала ответ.

— Как его зовут?

Альбина прижала руки к груди и едва слышно проговорила:

— Его зовут Лукас. Мистер Лукас.

Глава 12

Утром Лукас, как и следовало ожидать, нашел Фрэнсис в библиотеке. Она сидела за столом у окна перед большой раскрытой книгой.

— Доброе утро, мистер Лукас, — воскликнула девушка, едва он вошел в дверь.

— Доброе утро, миледи, — вежливо ответствовал Лукас и тут же вспомнил, что не захватил ее шаль.

Накануне он взял ее с собой, чтобы не забыть отдать, но мысли о встрече с сэром Реджинальдом отвлекли. Он написал и отправил с остальной почтой, которую разносили другие лакеи записку, в которой просил рыцаря встретиться с ним на следующий день в гостиной. Шаль осталась на столе в его спальне, так что придется отложить ее возврат на завтра.

Лукас быстро выполнил свои обычные утренние обязанности в библиотеке, подошел к столу, за которым сидела Фрэнсис, и, заглянув ей через плечо, поинтересовался:

— Что вы читаете?

— Сегодня это Шекспир, — ответила она и закрыла книгу, показав ему заголовок. — Знаете, ведь идею вести себя как фурия в присутствии сэра Реджинальда я позаимствовала именно у Шекспира.

— «Укрощение строптивой»? — выпалил Лукас и тут же мысленно выругался: откуда лакею знать произведения Шекспира?

Но Фрэнсис, похоже, не обратила на его оплошность и лишь кивнула.

Лукас взглянул на девушку сверху вниз, заметив небольшое красное пятнышко на щеке возле уха, встревожился:

— Что с вами случилось?

Она машинально дотронулась до щеки ладонью.

— Ничего страшного, ерунда: оплошность моей горничной с щипцами для завивки.

— Понимаю, — протянул Лукас. — Но вы не слишком на нее гневаетесь? Прическу она вам сделала великолепную.

— Конечно, нет! Альбина мастерица на все руки.

Как и предвидела Фрэнсис, за ужином ее опять посадили рядом с сэром Реджинальдом. Рыцарь, не закрывая рта, говорил о принце-регенте и его будущем визите. Непонятно, когда он успевал есть. В целом же обстановка была спокойная, и Лукаса никто не узнал.

Фрэнсис, вспоминая, закатила глаза.

— Сэр Реджинальд, как обычно, без умолку тараторил.

— Да, я слышал: похоже, принц пожалует в понедельник? — заметил Лукас. — У вашего рыцаря наконец появится достойный собеседник.

— Могу вас заверить, ему и этого будет недостаточно, — фыркнула Фрэнсис, а Лукас засмеялся.

— Думаете, застольная беседа не станет интереснее с приездом принца?

Девушка пожала плечами.

— Не знаю. Лично для меня нет ничего скучнее, чем светские беседы на подобных мероприятиях. Никто не желает говорить на действительно злободневные темы, а те немногие, кто мог бы, как правило, на подобных мероприятиях отсутствуют.

Лукас посмотрел на девушку с напряженным вниманием.

— А о чем, например, хотели бы поговорить вы, миледи?

Фрэнсис открыла было рот, но передумала.

— Вы собирались что-то сказать. Что именно?

Девушка подалась вперед и понизила голос до заговорщического шепота.

— Вы умеете хранить секреты, мистер Лукас?

Он кивнул:

— Конечно.

Фрэнсис быстро огляделась по сторонам, и губы тронула улыбка:

— Дело в том, что я обещала маме не говорить на подобные темы там, где собираются представители высшего общества.

— О чем же нельзя говорить? — спросил Лукас в напряженном ожидании.

— О политике и, в частности, о положении бедных, — выпалила Фрэнсис.

— Странно, что подобные вопросы интересуют леди, — прищурился Лукас.

— Еще как интересуют, — горячо заявила Фрэнсис. — Вот и подумала: я не нарушу обещания, данного матери, если стану говорить о политике и законах не с джентльменами, а с вами. Вы же меня не выдадите? Вы мне сразу понравились, с того момента как подыграли и помогли избежать встречи с сэром Реджинальдом!

Сообразив, что сбортнула лишнее, она густо покраснела, потом все-таки продолжила:

— Вопросы политики, законы и решения, которые принимаются в верхах куда интереснее и важнее, чем сплетни или пустые разговоры о тряпках для бантов.

Вероятно, чтобы подчеркнуть важность своих слов, она стукнула по столу кулачком, чем привела Лукаса в полное недоумение: ему еще не приходилось слышать столь страстных речей от леди.

— А что, по-вашему, действительно важно? — спросил он после недолгого молчания.

Фрэнсис нахмурилась:

— Например, злосчастный законопроект о занятости.

— Что-то не так с этим законопроектом? — удивился Лукас.

— Все! Скажите, вы знали, что есть некий очень важный законопроект, голосование за который пройдет после открытия осенней сессии парламента?

Лукас шумно выдохнул, не сразу решив для себя, как много может ей открыть, поэтому подбирал слова с большой тщательностью:

— Да, что-то слышал. Но откуда о законопроекте известно вам, мисс Уортон?

Фрэнсис окинула лакея не самым дружелюбным взглядом и, помолчав, заявила:

— Вот так говорят все мужчины: откуда да почему.

Лукас улыбнулся.

— Прошу прощения, миледи, просто мне впервые встретилась леди, интересующаяся политикой.

Фрэнсис аккуратно заправила за ухо непослушную прядь:

— А я впервые говорю с лакеем на такую тему. Так что мы в равном положении.

— Справедливо. — Лукас прищурился. — Но все-таки удовлетворите мое любопытство: вы за этот закон или против?

Девушка вздрогнула и, на секунду зажмурившись, твердо сказала:

— Разумеется, против, мистер Лукас. Полностью, совершенно, безусловно и категорически против. Вы, надеюсь, тоже.

Лукас ожесточенно почесал затылок. Проклятье! Ад и проклятье! Закон ей не просто не нравится, она его ярый противник без каких-либо условий и оговорок.

— Как-то не думал… — сказал он осторожно.

— Честно говоря, я вообще не понимаю, как человек, у которого в груди бьется сердце, может выступать за этот закон! — заявила Фрэнсис. — Я и в библиотеку пришла, чтобы изучить историю подобных законов. Я обязательно все проанализирую, чтобы убедить как можно больше соотечественников голосовать против. — Она обернулась на книжные полки и с тоской заметила: — Только вот не знаю, откуда начать поиски.

— Прежде всего скажите, чем вам не угоден этот закон.

— В первую очередь тем, что дает больше прав аристократам, владельцам крупных поместий, и значительно урезает в правах бедных жителей и фермеров, позволяет и без того богатым обогащаться еще больше и ничего не делает для слуг и простых рабочих. У них оказывается еще меньше возможностей найти хорошую работу без рекомендаций от бывших хозяев, которые вполне могли быть не самыми лучшими нанимателями.

Лукас с трудом проглотил комок в горле. Если смотреть с определенной точки зрения, ее слова вполне справедливы, однако он видел все эти проблемы в совершенно ином свете.

— А хоть что-то в этом законопроекте вам нравится? — спросил он осторожно.

Фрэнсис задумалась, барабаня пальцами по столу.

— Честно говоря, только то, что он отменяет некоторые условия торгового законодательства, причем самые жесткие.

Торговое законодательство — это целый список архаичных законов, не дававших рабочим практически никаких прав. Отмена самых худших из них — любимая Лукасом часть законопроекта его брата. По крайней мере, в этом он согласен с мисс Уортон.