Бенедикт Браун

Роковая ошибка мистера Куина

Benedict Brown

The Hurtwood Village Murders

© Пугачева А., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Пролог

Люсинда Хитон нравилась всем. Ее просто нельзя было не любить. Она была не просто яркой, красивой и очаровательной, ее соседи по живописной деревне Хёртвуд часто замечали, что она словно вся светилась изнутри.

Люсинда блистала – да, вот подходящее слово. Она входила в комнату, и еще до того, как заговорить, приковывала к себе все взгляды. А уж когда она говорила, то блистала в тысячу раз ярче. Кто-то даже не раз шутил, что если б во время войны [1] с постеров призыва улыбалась Люсинда, строй британской армии очень быстро наполнился бы новобранцами.

Она на добровольной основе работала в деревенской школе, славилась своим талантом в бальных танцах, прелестно пела, словно актриса театра Вэст-Энда [2], и в целой деревне не было сада прекраснее, чем у нее. А сколько призов она получала на летней ярмарке! Стоит ли говорить, что кабачки у нее были крупные, сливовое варенье – сладкое, а подсолнухи – просто загляденье.

Когда прибыло письмо, она полола траву – за этим занятием застать ее можно нередко. Соседи, даже спеша по делам холодным весенним днем, останавливались у ее садика и любовались. Небо будто становилось чуть ярче, когда она выходила на улицу, и ушедший автобус или выговор от начальника за опоздание не омрачили бы денек, в котором Люсинда подарила тебе свою красивую улыбку.

Почтальон сам был, если можно так сказать, почитателем красоты Люсинды и тем утром был счастлив обнаружить, что ему выдался шанс доставить ей письмо. Он подошел к ее дому и вложил в аккуратную (хоть и испачканную в земле) ручку письмо, за что получил короткое «Спасибо, Нэд» за утруждение.

– Не за что! Мне только в радость, – пробубнил он в ответ и продолжил свой путь летящей походкой. А Люсинда уже аккуратно открывала письмо.

Соседи не преувеличивали, говоря, что Люсинда – само очарование, а оттого две короткие строчки на белом листе бумаги пугали своей внезапностью:

НЕ ПРОЙДЕТ И НЕДЕЛИ,

КАК ТЫ УМРЕШЬ.

Люсинда нравилась всем… Ну, видимо, почти всем.

Глава 1

Англия, март 1928

Я редко видел своего издателя настолько довольным. Бертранд Прайс-Льюис будто весь светился – от кончиков своих черных кожаных брогов до лысеющего темечка. Удивительное было зрелище.

– Как я тобой горжусь, мой мальчик. – Мы шли по улице около офиса в Блумсбери, и он положил ладонь на мое плечо. – Давно я не читал таких хороших детективов, как твоя последняя книга, а ты знаешь, я такими словами не разбрасываюсь.

Я к тому моменту уже, по-моему, весь краснел, но смог бы принять комплимент с достоинством, если бы на входе в здание к нам не вклинился не самый мой любимый из людей.

– Ты так всем своим авторам говоришь, Берти, – заявил огромный, нависающий над нами силуэт. Мой коллега – автор детективов Кармайн Фортескью. Скучнейшая личность. Его чрезвычайно популярные книги были просто ужасны, а сам он по неведомой для меня причине всегда пах вареной свининой.

– Кармайн-Кармайн, – у нашего издателя язык был подвешен, так что извиняться он не стал, – вы же знаете, я люблю все книги, которые выпускаю.

Конкурент повернулся ко мне:

– Рад вас видеть, Мариус. С вашей прошлой книги столько времени прошло, я уж подумал, вы больше ни одной не допишете. Чем же вы занимались? Путешествовали по миру? Писали концерт для фортепиано? Судорожно искали идеи?

Я хотел было съязвить, но стоило открыть рот, все ответы улетучились. Не первый раз я теряюсь в разговоре с этим индивидуумом. Лишь у Кармайна Фортескью так талантливо выходит лишать меня дара речи.

Выиграв очередную битву, он цинично хохотнул и с довольным видом устремился в офис издательского дома «Прайс-Льюис и Эстер».

– Не обращай на него внимания, мой мальчик, – Берти заговорил тише, чтобы услышать мог только я. – Ему в лицо я такого не скажу, но какой же он бестактный зазнайка. Я работаю с ним только потому, что его книги приносят издательству кучу денег. – Легче мне от этих слов не стало. – Сегодня твой день. Ты должен собой гордиться.

– Да? С чего бы? – Из-за моей спины раздался нежный голос, я повернулся и увидел лучик солнца среди мрачного дня.

В тот день меня на обед пригласила подруга детства – леди Изабелла Монтегю. Дела мои шли гораздо лучше, чем в прошлую нашу встречу на этом месте. В этот раз я хотя бы не лежал на земле [3].

– Белла, ты же знакома с моим издателем, Бертрандом Прайс-Льюисом? – сказал я вежливости ради, прежде чем ответить на ее вопрос. – Мы просто оба радуемся, что я смог закончить еще одну книгу.

Берти сделал шаг навстречу Белле и взял ее руку в свою. Берти, пусть и был низким, полным мужчиной за шестьдесят, пусть голова его и лысела пучками, а щеки пусть и были ярко-красными, умудрялся талантливее обходиться с женщинами, чем я в свои двадцать восемь:

– Леди Изабелла, какое счастье наконец-то с вами познакомиться! И сразу хочу сказать, что я в вашем друге не сомневался ни секунды. С вашей помощью нам удалось провести его сквозь кризис уверенности в себе, и теперь его следующую книгу, без сомнения, ждет невероятный успех!

– Очень приятно познакомиться лично! – ответила Белла. Они ни разу не разговаривали друг с другом, но это не мешало каждому из них технично влезать в мою жизнь.

Берти тепло смотрел в глаза моей подруге, принося извинения:

– Все же вынужден оставить вас наедине, молодые люди. – Он уже шагал спиной вперед, спеша на встречу со следующим своим подопечным. – Мариус, мы еще с вами скоро встретимся и обсудим книгу номер три.

Я бы хотел описать вам его выражение лица в тот момент, но был слишком увлечен стоящей рядом девушкой – моей первой любовью. Меня мало волновало, что у нее имелся другой кавалер. Тогда я был просто счастлив, что после стольких лет разлуки она вернулась в мою жизнь.

– Я надеюсь, ты проголодался, – сказала она, подхватывая меня под руку, чтобы повести в сторону красивого здания красного кирпича через дорогу. – Кормят в «Расселе» просто богоподобно, а столовая там какая…

Мне же было интересно, с чего это она вдруг позвала меня на обед.

– Я постараюсь съесть все до последней крошки, – ответил я, спеша за ней по тротуару ко входу.

С входной композиции на арке перед отелем на меня с откровенной неприязнью посмотрел резной каменный лев. А вот единорог сбоку от него выглядел скорее удивленным и явно завидовал, что мою руку украшала такая спутница. Швейцар провел нас в красивый вестибюль, украшенный мраморными колоннами, мавританскими потолками и полами с зодиакальной мозаикой. Гонорар за первую книгу – и аванс за вторую – я потратил на аккуратную квартирку в модной части Лондона. Но отель «Рассел» – это мир роскоши, которая была мне доступна лишь во сне. Оставалось надеяться, что разбудят меня еще нескоро.

Когда мы вошли, метрдотель ничего у нас не спросил, молча забрал верхнюю одежду и повел изящную молодую особу с ее невзрачным другом к столику под огромной хрустальной люстрой. Светло-фиолетовая накидка на Белле прятала под собой коралловое шелковое платье, которое просто неописуемо ей шло. Мне оставалось только сокрушаться, что я не надел что-нибудь понаряднее старого синего костюма, который когда-то принадлежал отцу.