Обнимают, прижимают,
Руки плещут… хи-хи-хи!..
Разыгравшихся красоток
Обвивают петухи…
Даже старая старуха
Ухватила петуха!.. —
Ведь довел шельмец-мальчишка
До такого-то греха!
.
В тот безумный час разгула,
Сея топ, и бряк, и звон,
Шла когорта с караула,
Вел ее центурион.
Метким глазом Митридата
Оценив сей дар богов,
Он скомандовал — «ребята,
Ну-ка, сбросим петухов!..»
Миг — и все иное стало:
Вскрики, вздохи, томный стон…
Знамя римское блистало,
И блистал центурион.
Грозди сочные давили,
Жали кипрское вино…
Буйно лили, жадно пили… —
Доставали в чашах дно.
«Стройся!.. смир-рно!.. честь героям!
Марш!..» — и снова бряк и звон.
И пошла когорта строем,
Впереди центурион.
.
Плохо спал ту ночь Юпитер,
Все Юноне докучал, —
Укорял ее за плутни —
И взаимно получал.
Подлетел гонец-Меркурий:
«Встань, отец богов… петух!..
Веста..! вечная невеста..!
У нее огонь..! потух!..»
«Ни черта не понимаю!..» —
Загремел Юпитер в гром.
И, чтоб мысли прояснило,
Повелел гремуче — «р-ром…»
Принял, крякнул, — прояснило.
Смотрит — Ве-ста..! взгляд потух…
«О, Великий!.. дай защиту!..
Осквернил… меня… пе…тух…
Ты ласкал меня когда-то…
И сейчас волнует кровь…
Вспомни-вспомни, мой любезный,
Нашу прежнюю любовь!..»
Поглядел Юпитер, хмурясь,
И потер себе щеку, —
След ночной, понятно, бури-с… —
Слышит вдруг — ку-ка-ре-ку-у!..
Что т-такое?!.. А Юнона, —
Ей балушки да смешки,
Зна-ла Весту-всеневесту… —
В смехе зубки: — «Пету-шки..?!..»
Так невинно, как бебешка,
Озирая Рим, реку…
А совсюду, что долбежка,
Все глушит — ку-ка-ре-ку-у!..
Понял все Юпитер ноне,
Кто в сей смуте виноват,
Погрозил перстом Юноне —
«Квос аго..!»[197] — а все — «виват!..»
«Возвратись в свой Храм, о, Веста!
Твой огонь я сам зажгу…
А погаснет, Всеневеста,
Вновь, тобою, разожгу».
Положил всем суд примерный, —
Справедлив всегда он был, —
И Юноне благоверной,
И себя не позабыл:
«Петухов зажарить вмеру,
Безобразие убрать,
Нам не в очередь Венеру,
А мальчишку отодрать».
И когорте дал награду,
Дабы доблесть поощрять:
«В марте, каждую декаду,
Всех весталок навещать».
Тоник-?-?
9. VIII.46
Париж[198]
10. VIII.1946 11 ч. вечера — наш час
Вот, прелестная Ольгушка, нечто тебе «классическое», для приятного развлечения в легкий час. При всей остротце содержания, пределы пристойной целомудренности не перейдены (но это было очень трудно: первые наброски были голы) надеюсь. В этом-то и вся трудность. Ты оценишь уровень искусства. Конечно, это — искусство. В самом центре «поэмы», — обрати внимание, — _р_и_м_с_к_о_е! Ты слышишь «бряк и звон»?.. Видишь, как давят на вино грозди… В пятнадцати строках дана эпическая картина, — не правда ли? Да и, вообще, в этой «метаморфозе» довольно жизни и много сочности. Писал не без удовольствия, с подъемом и даже… _ж_а_д_н_о. Но это тебе понятно: ты знаешь, что такое «подъем». Виновница этой «тонькиной шалости» — одна особа, отлично тебе известная. Когда Тонька переполнен, он _б_а_л_у_е_т_с_я, ища выхода «образам». Но это не значит, что его — Тоньки — прототип занят _т_е_м_и_ же образами… Отчасти разве. Вот это-то «отчасти» чуть задерживает, пока не охладится. Понятно, все время (дня полтора, урывками), как творилась игривая поэмка, этот шельмец-мальчишка (воистину — мальчишка все еще!) жил в обаянии некой прелестной… — именно — прелестной цели № 1. И, конечно, участвовал в красочной картине — _д_а_в_и_л_ь_н_и_ виноградной, и, конечно, — как, по всем правам, центурион, — выбрал для себя гроздь сочнейшую и сладчайшую — № 1. И — поверь — достал дна чаши… — словесного дна словесной чаши… — воображением. И, конечно……лил, пил и осушал полной мерой.
Какая радость — творить! Какое счастье — творить, любя! Какую же _г_р_о_з_д_ь_ _в_и_д_е_л_ _и_ _ж_а_л! Какой сок пил и лил! — но… как центурион, в полном самообладании и в полном сознании ответственности за… строй — порядок покорной ему _к_о_г_о_р_т_ы! Этот мальчишка Тоник (порой он сливается с шалуном — Амуром) — препродувной. Но он все-таки славненький мальчишка, и за что, в сущности, его драть?! Старшие куда хуже. И разве виноват он, что награжден — кем? — такой бойкой и меткой _с_т_р_е_л_к_о_й? Лучишка его — сердце, а его стрелка — песня сердца и, часто, молитва, моление сердца. А _г_р_о_з_д_и… — он совершенно тут ни при чем! Не им эти грозди выращены… но он знает, умнюшка, что если созрела гроздь, ее надо жать на вино и выпить… выпить во славу Давшего эту гроздь.