Сударыня, Вы что же..? В письме 21 — «еду в 3 ч… в… напишу все подробно»⁴⁹⁷. И — ни гу-гу. А что же _б_ы_л_о? _к_а_к_о_в_ прием? — ни звука. Мне начинает казаться, что это было… в твоем воображении. И слава Богу. Только и отписала, что: «был чин железнодорожный…» и «кто-то прослезился»⁴⁹⁸. Эти «слезы» надо смотреть в микроскоп… — туземные-то. Итог не по «адскому труду»! Ты меня не ознакомила ни с идеей работы, ни послала мне снимков… — ты же писала: истратила на фотографирование! Где же? почему _м_е_н_я_ обошла? Кажется, я был всегда чуток к вашей милости… находил волю переписывать для тебя… _к_о_е-ч_т_о?.. Так ты мне «заплатила»!! Не поделилась планами, ни-чего… — это уж — «вас не касается»? Или — смутила думка, — не одобрю?! Почти что угадала, но — «почти», — я же ниче-го не знаю. Не стану же я думать, что ты… вся «апельсинная»!! Ты, милая, — вся — грешневая! И под каким же _о_р_л_о_м_ рождена! И… — вспомни же Солнце наше! — Пушкина: «Служенье муз не терпит суеты»⁴⁹⁹. Подумать — 26-летний писал! Это из его «19 окт. 1825 г., на лицейскую годовщину». И все же… меня ан-ти-ри-су-ет… _к_а_к_ тебя отчехвостили. Смеюсь. Какавой угостили? апельсинами? И так… — «малые связи». Истинно — _с_в_я_з_и_… они часто связывают душу.

Изволь мне прислать «акварельки», и — _и_д_е_ю. Иначе… — я тебе пришлю, как делают хохлы… — «тыкву» или «гарбуз». Да… я, м. б. забыл в рождественском письме⁵⁰⁰ просить тебя передать поздравление — искреннее! — маме и братишке. Догадалась передать, а? Когда-то они меня то-же поздравляли… но теперь правда, не до сего.

Твоя гусынюшка — молодчинка, _з_н_а_е_т_ свое призвание. Пожми ей от меня лапку, умнице. Она — «по закону», в дружбе с естеством, и не знает ни про «ледоколы», ни про «атомное»… Ты тоже, большей частью умница… но… вдруг и сорвешься и со-врешься… Поцелуй гусыню в головку и погладь.

А вот Денис-Лукавый… я же тебе предрекал, что сей фрукт… у него и кличка от «кривизны»⁵⁰¹… Это уж с роду так, такая заквасочка: ловчиться. От папеньки… ухитрившегося «быть полезным» некоей морской «державе», приютившейся в горах нейтрала. Он ей кораблики как-то «оснащал», хлопотал… «Ласковый теленок»… и проч. И: «блажен кто свой челнок привяжет к корме большого корабля». А поп Дениска еще на школьной скамье сидел, а уж планы строил… «доказать себя»! Теперь доказал: ухитрился попасть в валютную местность, — значит — питается от богатых яслей госпож своих. И от тебя попитался… а потом и… хвост в зубы. Ну, о такой «мушиной точке» не стоит… Напитался — и в тарелку, сплюнул. Отказать в таком законном, в таком… святом!.. Манера хамская…

Прошу: имей терпение, если не приходят письма: значит — прий-дут! Я — дорожу каждым часком… я столько болел… я столько работал!.. но столько дней — недель провалялся!.. Переработка… «поднятие икон»⁵⁰² — страница превратилась в 5! 12 глав — В 21! У меня все так. Посылая тебе «литературные письма», я торопился, боялся… — ну, «все оборвется»! Это были, оказывается, «наметки»… Теперь 160 стр. переписаны окончательно. Ох, какая же работа!., но я люблю «бороться с матерьялом», преодолевая косность его и ха-ос. Пишется «впрок», и, кажется не увижу в печати…

Нет издательств наших, на иностранных языках появится раньше… — какая несуразность. Да чужие чтители ничего не поймут. Ведь самый богатый язык в мире… в сравнении с нашим… невнятный и бледный лепет, при всей своей «точности» хваленой. Пойми: язык народа — по размаху и глубине духа его! Ну… какой-нибудь Маас, Рона даже… и — Волга-матушка… А у меня в работе дошло дело до… петуха!⁵⁰³ Почему поет петух — единственно, петух ночью… трижды?! Такой вопрос стал головоломкой навязчивой для В[иктора] А[лексеевича]. И Д[аринька] разрешает сей вопрос… «колумбовым яйцом». И что удивительно! Мой «бросок»… «определение» Дариньки⁵⁰⁴ — _с_о_в_п_а_л_ с концепцией Карташева!⁵⁰⁵ «Я гО-ды таил _с_и_е… я могу вам про „петуха“ три часа читать… это мое — открытие… и вот… героиня ваша… — ляп!..» Он даже побледнел от… изумления. Но это пока моя «тайна»… как-нибудь прочтешь… Я писал тебе: перешлю окончательную редакцию профессору в Цюрих, и попрошу его послать тебе, а ты — мне. У меня только два экземпляра.

От И. А. почему-то не было мне письма к Рождеству — не болен ли..? Хотя был от него «воздушный привет» за один рассказ… потрясший… и не простой привет, а с «начинкой». Но… по-французски, и в десятка полтора строк⁵⁰⁶.

Эх, как не стыдно тебе: заворотила мне из посылки моей — тебе!.. Я и не стал есть — роздал, кому треба. Это вот… за это вот… ну, Господь с тобой. Я, было, раскатал _в_с_е… и «деревцо», и… «не ваше дело»:…да одумался… по-рвал. Не хотел делать тебе — м. б. и несправедливо, горечи… нежность и ласковость покрыли все это… и я рад, что так. Кто Богу — не грешен, царю не виноват? «Люби, покуда любится… Терпи, покуда терпится, Прощай, пока прощается… — И… Бог тебе Судья!»⁵⁰⁷

Поблагодари же великодушную Валентину Дмитриевну Грондейс. Она посидела у меня с четверть часика, я предложил ей чаю с горячими лепешками… только что старушка пекла… — и чаю не пила, куда-то метнулась… Она, ведь, тормошистая… Теперь ко мне… — писал я тебе? — еще 3 дня в неделю ходит одна дама, так что пять дней на неделе я обслужен, хоть в лавчонки не ходить… В молоке купаюсь, полтора литра в день, 1-й режим — вы-слу-жил! — зато отняли многое… весь хлеб, например. Из 6 присланных яиц — 4 помялись и были выпущены в банку, и я сварил молочную яичницу… из «яичницы». А сыр ем и раздаю, во имя твое.

Скучное пишешь ты… налоги, убытки… ну и надо плюнуть на ферму… не закабаливаться же до… гроба. А ты вот сколько в хомуте-то прыгала… — знаю, _в_с_е_ _в_и_ж_у… И зачем все это… _б_ы_л_о?! Не увидала ты настоящей _т_в_о_е_й_ «вехи»! Твой «путь» уже намечался перед тобой… ты от него отвернулась… Это было… 10 лет тому… почти. А м. б. и это не «путь»… Все очень просто, когда «оглядываешься»… Если бы мы с тобой _г_о_в_о_р_и_л_и_… мно-гое сказал бы… и о тебе сказал бы… нашел бы _с_л_о_в_а… а в письме выйдет не то, не так, вскипишь… ты, ведь, ох какая кипучая! Да и есть в тебе одна «занозишка»… — вырви ты ее, прошу, ради Бога… и — «во спасение души». Нет, не напишу _с_л_О_в_а… не то выйдет. Одно скажу: я всегда пишу тебе полным, _р_а_с_к_р_ы_т_ы_м_ сердцем. Таков мой ндрав. Я, как цветочек… — чуть почувствую немножко тепла, солнца — _т_я_н_у_с_ь… И не вижу, а тянусь…

Ну, Господь да хранит тебя, дружок Олюша. Помни: никто _т_а_к_ не понимал, так не вникал в тебя… так не……. Спасибо и тебе за иные миги… давно их не ощущаю… да и то сказать: вынести такую «марку», на протяжении 6 с половиной лет… _н_е_ _в_и_д_я… — это лишь с огненным воображением можно… то-лько. Жить… _в_и_д_е_н_и_е_м… — можно миг, а не го-ды… «Привычка» многое стирает, «разъедает»… — _п_р_и_т_е_р_л_о_с_ь, свинтилось. Разболталось… — так? Не хочу _э_т_о_ видеть в твоих письмах… это твое (яко бы) «это уж _м_о_е, и Вас не касается…» — меня тяжело толкнуло… Но… я уже поднимаюсь _н_а_д_ этими «толчками»… Жизнь, думы… — _в_ы_у_ч_и_л_и. И — главное — _т_р_у_д.

Целую. Твой В.

113

О. А. Бредиус-Субботина — И. С. Шмелеву

24. I.46 г.

Ванюша мой дорогой, 22-го и 23-го твои воздушные письма⁵⁰⁸, — 5–6 дней в пути все же были. Но если они хоть на 12 ч. раньше были, чем обычные, то все же имело очень большой смысл. Я уже заклеила тебе ответ на последнее твое с еще большими «царапками». Рада, что не послала, лучше быть в ладу. Мне было бы самой больно. Но не могла так оставить, тебя оставить думать, что я подхалимствую. Самое главное, родной мой: конечно, я «грешневая» и никакая другая никогда и быть не могу.

Как рада я, что ты бодр. Но, однако, все по порядку: ты хочешь «тему» — «идею», как ты говоришь. Ничего не было особенного, — это не творческое, не замена фермы и вообще никак не искусство. Ну, как прикладное м. б.