Окленд представлял собой нечто среднее между мегаполисом и деревней. Лишь в последнее десятилетие он начал обретать собственное лицо: на набережной стали появляться бары, в деловом центре кипела ночная жизнь, на арт-сцене наблюдался расцвет.

Она заселилась в роскошный люкс и подошла к окну, чтобы взглянуть на гавань. Победа в «Кубке Америки» [66] в девяностых знатно преобразила набережную. Доки и рыбацкие лодки уступили место кафе, ресторанам и высотным жилым домам. О былом прошлом напоминали лишь пара ржавых рыбацких судов, сохранивших право пришвартовываться у ее гостиницы.

Элеонор умиляло это упрямое сопротивление джентрификации порта. За это она и любила Новую Зеландию. Даже самые богатые застройщики не могли отобрать право на стоянку, выданное восемьдесят лет назад предприимчивому рыбаку.

Закатные лучи окрасили воду в розоватый цвет, а огни Девонпорта на другом берегу залива мерцали золотом в сумерках.

Позже вечером Элеонор собиралась пойти в центр «Аотеа», где симфонический оркестр и хор Окленда исполняли «Травиату». А завтра утром она будет наслаждаться неспешным завтраком в «Виадуке». А затем отправится на недавно открывшиеся выставки в художественных галереях.

Если останется время, может, даже навестит старого друга на острове Уахеке.

Но сейчас пришло время заняться тем, ради чего она сюда приехала, и выяснить, из-за чего Тед мог убить своего делового партнера Эдриана Уилсона. Пора воспользоваться старыми связями.

В магазине царил полумрак – единственный источник света располагался на полках и подсвечивал товар. Элеонор прошлась между стеллажами, с интересом рассматривая выставленные работы.

Это было не привычное ей искусство, а графические романы. Однако, на ее взгляд, они не уступали в креативности и новаторстве искусству какого-нибудь авангардиста, пытающегося пробиться в галереи Нижнего Ист-Сайда.

Элеонор не переставала удивляться, как эта лавка еще не закрылась, ведь располагалась она в невероятной глуши, вдали от богатых коллекционеров. Но когда хозяйка лавки попала в неприятности, а Элеонор пришла ей на выручку: женщина поняла, что магазинчик был лишь хобби – прикрытием – для настоящего бизнеса.

– Не думала, что так скоро тебя увижу, – послышалось сзади.

– Я как бумеранг, дорогая, – сказала Элеонор, оборачиваясь. – Всегда возвращаюсь. А ты как поживаешь?

Напротив нее стояла женщина с пухлыми губами, глазами, очерченными черной подводкой, окрашенными в фиолетово-черный цвет волосами и таким количеством пирсинга, что хватило бы на всю пиратскую шхуну.

– Неплохо, спасибо, – ответила она, скрестив руки на груди. – Что тебе нужно?

«Молодежь, – вздохнула про себя Элеонор. – Никакого чувства стиля. Они совершенно не умеют вести деликатную игру, пытаясь выяснить, что у собеседника на уме, не задавая прямых вопросов».

– Я здесь, чтобы попросить об услуге, Маджента, – пояснила Элеонор. – Как мы и договаривались.

– Через час я устраиваю партию в «Югио» [67], – сказала Маджента. – Управимся за это время?

– Не знаю, – ответила Элеонор. – Возможно. Ты же знаешь, что я совершенно не разбираюсь во всех этих техноштуках.

Маджента вздохнула.

– Иди за мной.

Она направилась по коридору к двери с надписью «Входа нет». Элеонор последовала за ней в офис, битком набитый тем, что она могла описать лишь словом «техника». Недособранные дроны, навороченные гаджеты и груды компьютерных комплектующих заполонили каждую горизонтальную поверхность. На одной стене висел огромный экран, а по бокам от него, для верности, располагались еще два.

Маджента плюхнулась в эргономичное кресло и развернулась лицом к Элеонор.

– Если я помогу тебе, мы будем в расчете? И все?

Элеонор задумалась, взвешивая варианты. С одной стороны, Маджента – кладезь полезных навыков, но с другой – хоть она и не верила в закон, но верила в честную игру.

– Будем.

– Ладно. – Маджента хрустнула пальцами, и на ее губах, накрашенных черной помадой, появилась хищная улыбка. – Погнали.

Спустя полчаса Элеонор стояла, уставившись через плечо Мадженты на экран, полный разных кодов. Для нее все эти циферки были китайской грамотой, но искусство хакерства она ценила. Оно напоминало ее собственные навыки, только вместо того, чтобы забираться в голову к людям, Маджента забиралась в защищенные компьютерные системы.

– Этот тип, – сказала она, постукивая длинными черными ноготками по трекпаду, – замешан в каких-то темных делишках.

– Серьезно?

– Короче… За последние годы к нему поступила куча денег, но я понятия не имею откуда. По документам – якобы из его холдинга в Сэквейле, но это компания-пустышка, которой владеет другая такая же компания-пустышка. С тех пор как ее купили, она ничем не занималась. К тому же отель приносит гораздо больше прибыли, чем обычная сельская гостиница.

– Отмывание денег, – задумчиво прошептала Элеонор. – Вполне в стиле Теда.

– А еще у него есть крипта, – продолжила Маджента. – Покупка была удачной, но потом он потерял хватку. Вложился по полной во время криптобума, а когда рынок рухнул, прогорел.

Пальцы Мадженты летали по клавиатуре, и Элеонор наблюдала, как окна на экране открываются и закрываются с головокружительной скоростью. Она почувствовала тошноту и на мгновение закрыла глаза. «Лучше уж заниматься поддельными картинами или фальшивыми документами, – подумала женщина. – Куда проще».

– То есть ему нужно быстро заработать деньги, – заключила Элеонор.

– О да, – отозвалась Маджента. – В противном случае через четыре-пять месяцев проценты по кредитам возрастут. И вот тогда он окажется в полной заднице.

– Разве он не может просто сделать так, чтобы деньги появились? Как раньше?

– Может, – пожала плечами Маджента. – Но, судя по всему, сумма требуется немаленькая.

– Ясно…

Элеонор вдруг пронзила тоска по сигаретам «Мальборо Ред». Она бросила курить лет сто назад, но стоило начать заниматься темными делишками, как организм тут же требовал сигаретку и бокальчик «Хеннесси».

– Мы закончили? – спросила Маджента.

– Не совсем. Нужно копнуть на десять лет назад. Посмотреть, что есть там. Какими активами владел Тед, насколько был закредитован, какие у него имелись долги.

Маджента откинулась на спинку стула.

– Для этого мне придется лезть в места поопаснее. Типа правительственных архивов.

– Но ты же можешь.

– Да, но… Если что-то пойдет не так и я оставлю малейший след, меня могут спалить.

– Так действуй осторожнее.

– Черт возьми, Элеонор! Я больше таким не занимаюсь. Я завязала. У меня есть обязательства! У меня… – Маджента осеклась, впившись взглядом в монитор.

– Когда ты обратилась ко мне за помощью, – мягко сказала Элеонор, – я помогла тебе. Только подумай, что могло случиться, если бы я этого не сделала. Ты бы оказалась в тюрьме. Или того хуже.

– Да помню я, просто… – Маджента насупилась. – Я не какая-нибудь сволочь неблагодарная, просто…

– Мне не нужна твоя благодарность. Мне лишь нужно, чтобы ты нашла для меня информацию, – сказала Элеонор. – И тогда мы квиты.

– И я тебя больше не увижу?

Уголки губ Элеонор дрогнули.

– Если только ты снова не вляпаешься и тебе не понадобится уладить дела с теми, кто жаждет твоей крови.

– Ты же знаешь, что моей вины в этом не было!

– В вашем мире, дорогая, никому нет дела до того, кто виноват. Всем просто нужен товар. А если товар отличается от обещанного, что ж… Они любят устраивать показательные выступления.

– Ты же, типа, мне в бабушки годишься, – фыркнула Маджента. – Откуда ты вообще знаешь таких людей?

Элеонор улыбнулась, хотя, если бы Маджента была внимательнее, она бы увидела, что в глазах женщины мелькнула грусть.

– Поживешь с мое – еще и не такое повидаешь.

– Просто… Может, тебе нужно что-то еще? Что-то другое? А то взлом налоговой – пятно на репутации.