Элеонор молчала. Инспектор проследил за ее взглядом: четверть ее сада была уничтожена, стерта с лица земли и свалена беспорядочной грудой у обочины.

– Уверен, мы сможем все восстановить, – мягко сказал он. – Думаю, многие члены городского совета признаются, что их запугали, заставив рассматривать снос. Скорее всего, из состояния Теда будет изъята крупная сумма, которая пойдет на возмещение ущерба.

Элеонор скрестила руки на груди. Прилив возбуждения, который у нее всегда вызывала игра с высокими ставками, постепенно угасал, оставляя ее опустошенной.

– Наверное, да, – произнесла она.

Вот только ее старинные розы, вырванные из земли и погребенные под обломками, вряд ли могут по достоинству оценить торжество правосудия.

Глава 53, в которой погребенные тайны выходят на свет

Чарли ждал, пока Данте откроет оранжерею. Пит неотступно следовал за ним. Они подошли к трупному цветку и застыли, уставившись на коричневую землю.

– Столько лет, – сказал Чарли, – я ухаживал за этим растением, ждал, когда оно зацветет, а бумаги лежали все это время здесь?

– Эдриан подумал, что будет забавно оставить тебе временную капсулу, – сказал Пит. – Ты же с детства на садоводстве помешан. Тогда Морин Дэвисон как раз приобрела трупный цветок, и ты просто обожал проводить время в этой оранжерее. И я решил засунуть сюда мою копию трастового договора – так, на всякий случай. Чтобы взглянуть на твое удивленное лицо, когда тебе на двадцать один год подарят кое-какие акции. Никто даже подумать не мог, что нас не будет рядом или что адвокат не справится со своей работой. Эдриан даже не успел перед смертью рассказать обо всем Делии.

Данте молча протянул Чарли маленький совок.

– Что ж, погнали, – сказал парень.

В глубине души он боялся, что Тед добрался и до этого цветка и забрал прощальный подарок отца. Но стоило ему копнуть второй раз, как лезвие совка звякнуло о какой-то металл.

С крайней осторожностью Чарли расчистил землю вокруг маленькой алюминиевой банки. Он подцепил ее и извлек на свет. Она была обмотана скотчем, и когда парень ее встряхнул, то понял, что внутри лежит что-то тяжелое.

– Там договор? – спросил Чарли.

– И особый подарок от твоего отца, только для тебя, – сказал Пит. Старый призрак глубоко вздохнул, словно пробуя воздух на вкус, и на его морщинистом лице расцвела улыбка. – Что ж, кажется, мое время пришло. – Он взглянул поверх плеча Чарли туда, где простирался невидимый для всех остальных пейзаж. – Знаешь что, Чарли? Вон там, похоже, место, куда я бы хотел отправиться.

Пит шагнул в бесконечность и растаял.

Чарли вытер глаза. Он был почти уверен, что видел своего крестного Пита в последний раз.

Дома у Данте Чарли положил банку на кухонный стол и убрал с нее остатки земли. Данте взял самый острый нож из подставки и провел им по крышке банки, срезая скотч.

Внутри лежал крупный сверток, упакованный в три герметичных пакета. В свертке находился конверт с надписью «Трастовый договор Эдриана Уилсона» и диск в прозрачной коробке. На самом диске черным маркером было выведено: «Для Чарли». Парень узнал почерк отца, и к горлу подступил ком.

Данте вскрыл пакеты и осторожно извлек конверт и диск. Теперь оба предмета лежали на столе. Для Чарли они представляли огромную ценность – кот Шредингера в виде информации, буквально похороненной на десять лет, способной изменить его жизнь.

Ему не терпелось узнать, из чего состоял семейный фонд, но еще больше ему хотелось посмотреть диск. И в то же время не хотелось. Ведь когда он узнает его содержимое, это будет последнее, что ему суждено получить от отца.

– Попозже посмотрю, – сказал Чарли, придвинув диск к себе.

Данте кивнул.

– Могу отвезти трастовый договор в полицию, – предложил он. – Похоже, документ представляет важность для дела.

Чарли хотел поговорить с матерью, прогуляться по лесу, искупаться в океане, залезть в самое глубокое, самое темное из всех известных ему мест и никогда оттуда не выходить.

Он сжал диск в руках.

– Спасибо за все, Данте.

Глава 54, в которой история подходит к своему благополучному завершению

Тем же вечером Чарли с Данте стояли в палисаднике у дома Элеонор и любовались пересаженными розами, спасенными ими из груды земли, куда те были безжалостно свалены. Чарли тщательно их подрезал, щедро удобрил компостом, от души полил и присыпал специальным укоренителем Фрэн.

Данте перемолвился парой слов с дорожной бригадой, и палисадник Элеонор был восстановлен в тот же день. Мужчины все еще работали над ее белым забором и, похоже, вот-вот должны были закончить.

Данте взвесил лопату в руке, на автомате оценивая ее потенциал в качестве оружия. Он решил, что она вполне сойдет для нанесения тупых травм.

Однако Данте также полагал, что лопата неплохо подходит и для посадки роз.

– Как считаешь, приживутся?

Он указал лопатой на ряд вновь посаженных роз.

– К концу лета весь палисадник будет в цвету, – с непоколебимой уверенностью заявил Чарли. – Не знаю, что Фрэн добавляет в свой укоренитель, но это какие-то вуду-стероиды для растений. В апреле мне придется подреза́ть их каждую неделю.

С заднего дворика послышался голос Элеонор:

– Чай готов!

Она накрыла небольшой столик: на нем стояли заварочный чайник, чизкейк и три хрустальных бокала со льдом и долькой лимона, наполненные прозрачной жидкостью.

– Я сказала «чай», – ее глаза лукаво блеснули, – но имела в виду джин-тоник. В него добавлены растительные экстракты Фрэн, поэтому я снимаю с себя ответственность за любые побочные эффекты.

Данте устроился в плетеном кресле под сенью беседки, сплошь увитой цветущей глицинией, осыпавшей все вокруг лиловым дождем из лепестков.

– Чаю нужно настояться, – сказала Элеонор. – Поэтому давайте-ка пока приступим к чему-нибудь посущественнее.

– Я ни разу не пробовал джин-тоник, – признался Чарли.

– Что ж, сегодня отличный день, чтобы это сделать, – сказала Элеонор, передавая ему бокал, после чего подняла свой. – За правду, справедливость и покой для тех, кто покинул этот мир.

– За справедливость, – отозвался Данте.

– За папу, – хриплым голосом прошептал Чарли.

Последовавшее за этим молчание было наполнено пониманием. Данте было нечего сказать. Элеонор и Чарли, казалось, витали в своих мыслях где-то далеко.

Данте почти не удивился, когда на полу беседки, грациозно проскользнув между резными деревянными столбиками, появилась его кошка. Она едва слышно замурчала и вспрыгнула к нему на колени, приземлившись так легко, что он почти не почувствовал ее веса.

– А твоя кошка знает, где тебя искать, – одобрительно заметила Элеонор.

– Мм, Данте, – обратился к нему Чарли. – Вы ведь в курсе, что у нее пошла седьмая жизнь?

Данте почесал кошку между ушками, и та заурчала еще громче.

– Разве такое бывает?

– Да, – ответил Чарли. – А еще кошки могут видеть призраков. Насколько мне известно, другие животные на это неспособны. Ну, некоторые собаки могут учуять духов, но сомневаюсь, что они их видят.

– Непривычно думать, что они, возможно, сейчас незримо с нами, – сказала Элеонор и сделала глоток джин-тоника. – Чарли, они здесь?

Парень покачал головой.

– Призраки обожают сплетни. Поэтому если в этот час кто-то из них и бодрствует, то они, скорее всего, торчат в полиции, наблюдая за тем, как Теду зачитывают его права.

– А твой отец? – спросила Элеонор. – Конечно, ты можешь не отвечать, если не хочешь.

Чарли заерзал в кресле.

– Я его еще не видел, но не думаю, что он здесь застрял. Он просто вернулся, когда я попал в беду.

Элеонор похлопала его по руке: