Фоули прочел новости спорта, просмотрел раздел «Все о еде» и перевернул последнюю страницу. Прочитав подпись и внимательно изучив фотографию, он позвонил в номер Бадди.

— У тебя газета есть?

— Видел. Что думаешь?

— Фотография просто сногсшибательная.

— А кроме?

— Не знаю… — Фоули снова принялся разглядывать снимок. — Не думаю, что ее приезд сюда связан с нами.

— Ага, она проводит здесь отпуск, потому что без ума от дерьмовой погоды.

— По-моему, она ищет Глена.

— А как определила, что он здесь?

— Ты же знаешь Глена, сам растрепал, наверное. Как ты считаешь, она догадывается, что мы тоже здесь?

Бадди немного помолчал.

— Нет, но если его засекли и нас увидят вместе… Вряд ли она работает в одиночку.

— Девушка еще не ушла?

— Джек, на ночь такие не остаются, если, конечно, ты им не заплатишь.

— Дай подумать. — Фоули все еще смотрел на снимок Карен с ружьем в руках. — Я тебе позвоню.

Даже если Карен подозревает, что они здесь, и проверила отели… Они зарегистрировались под именами Джордж Р. Келли и Чарльз А. Флойд, придумав их на месте, и заплатили за неделю вперед наличными, намекнув клерку, что не хотели бы видеть счет из гостиницы у себя дома. «Доходит, почему, а?» — спросил Фоули и едва не подмигнул, но воздержался, увидев скучающую мину на лице администратора.

Он снова позвонил Бадди, и тот сразу же сказал:

— Если за Гленом «хвост», нас поимеют. Возьмут завтра вечером, прямо на боксе.

— Понимаю. Может, попробуем аккуратно выяснить, следят за ним или нет, и только потом согласимся участвовать в деле?

— И как мы это выясним?

— Пока не знаю. Поехали посмотрим, где там эти бои проходят. В этот, как его, «Театр»… Ну и названьице…

— Это и есть самый настоящий театр. А иногда там кино крутят.

— А вокруг что? Нужно проверить. Потом прокатимся по городу, покажешь, где работал.

— Ты не читал статью в газете?.. — Бадди замолчал. — А, вот она. «Ссора по поводу запеканки из тунца закончилась убийством». Любовник женщины, ему семьдесят лет, прикинь, пожаловался на то, что запеканка из тунца и лапши невкусная, и она выстрелила ему прямо в морду из двенадцатого калибра.

— Мне такие запеканки тоже никогда не нравились, — поведал Фоули. — А особенно макароны с сыром.

— Здесь еще говорится, что полиция нашла лапшу в волосах старушки и определила, что мужик вывалил ей запеканку на голову. Прожили вместе десять лет.

— Любовь — странная штука.

Фоули повесил трубку, в который раз взглянул на фотографию, еще раз обдумал то, что собирался сделать, и позвонил телефонистке отеля:

— Номер мисс Сиско, пожалуйста.

Через минуту телефонистка сообщила, что постояльца с таким именем не зарегистрировано. Фоули взял «Желтые страницы» и открыл их на рубрике «Гостиницы». Позвонил в «Атеней», в «Бест Вестернс», в «Понтчартрейн», потом в пару «Хилтонов», затем поглядел на список из пяти «Холлидей Инн» и промолвил:

— Вот дерьмо.

Подошел к окну и уставился на гигантские стеклянные трубы, снова поразмыслил.

«Уэстин», точно.

Нашел номер в справочнике, набрал.

— Мисс Карен Сиско, пожалуйста.

Буквально через секунду телефонистка отреагировала:

— Ждите ответа, соединяю.

Фоули стал ждать. Он понятия не имел, что скажет Карен, но трубку не вешал.

— Извините, — снова проявилась телефонистка. — Номер мисс Сиско не отвечает. Может, оставите сообщение?

Карен позвонила в дверь и сунула руки в карманы длинного темно-синего пальто, двубортного, с хлястиком на спине.

Дом на Парксайд находился всего в квартале от Макниколс-стрит, которую, по словам швейцара «Уэстина», все называют Шестимильной дорогой, ибо она находится ровно в шести милях от реки. Следующую улицу называли Семимильной, потом шла Восьмимильная и так далее. По Лодж до Ливернуа, мимо Детройтского университета, и Парксайд всего в нескольких кварталах справа… Там большие дома стоят, старые, но хорошие…

Сплошная стена домов. Практически все из красного кирпича… Сейчас они выглядели особенно унылыми рядом с голыми, мерзлыми деревьями. Она еще спросила швейцара, выпадал ли уже снег. «Еще нет, — ответил он. — Но скоро обязательно выпадет».

Дверь открылась.

— Мозель Миллер? — уточнила Карен.

Женщина лет за тридцать, светлокожая, с заспанными глазами, зябко куталась в зеленый шелковый халат.

— А чего надо? — отреагировала она.

— Ищу Мориса.

— Когда найдете, передайте, что собаку переехала машина и у меня кончились деньги на продукты.

— Мозель, ты с кем там болтаешь? — раздался вдруг мужской голос.

— Одна дама ищет Мориса.

— А что ей нужно?

— Не говорит.

— Это случаем не Морис? — осведомилась Карен.

— Это Кеннет, мой брат. Разговаривает по телефону.

— Спроси, что ей от него нужно, — велел голос.

— Сам спроси. Дела Мориса меня не касаются.

Она то ли устала, то ли мучилась от скуки. Повернувшись, Мозель удалилась в гостиную.

Карен вошла в прихожую и закрыла дверь. Снова услышала голос Кеннета, а вскоре и увидела его — в кабинете, в маленькой комнатке с пустыми книжными полками на стенах. Чернокожий, шесть футов один дюйм, среднего сложения, от двадцати пяти до тридцати, в желтой футболке и бейсбольной кепке козырьком назад… Он стоял к ней в профиль и разговаривал по беспроводному телефону:

— Откуда я знаю? — Помолчал, покивал. — Да, успею. В «Театре», да? Кто дерется? — Снова покивал, послушал. — А как с другим делом?

Повернулся лицом к прихожей, и Карен двинулась дальше, к гостиной.

Мозель сидела на диване и прикуривала.

— Присесть не хотите? — предложила она Карен.

Карен поблагодарила, придвинула стул и осмотрела комнату — мрачный, серый свет из окон, темное дерево, белая штукатурка, камин полный мусора: пластиковых стаканов, оберток, коробок из-под пиццы.

— Зачем вам Морис? — спросила Мозель.

— Ищу приятеля, которого, насколько мне известно, знает Морис.

— Вы не из службы надзора за условно освобожденными?

Карен покачала головой:

— Нет.

— Адвокат?

Карен улыбнулась:

— Нет. Хотя, может, вы тоже встречались с ним. Зовут Глен Майклс.

Мозель глубоко затянулась и выпустила струю дыма:

— Глен? Не знаю я никакого Глена.

— А в прошлом ноябре его здесь не было?

— Может, и был, только я его не видела.

— Он говорил, что у вас останавливался.

— Здесь? В этом доме?

— То есть у Мориса.

— Мориса здесь практически не бывает. — Мозель снова затянулась, выпустила дым и лениво помахала рукой. — Мне, конечно, хочется выяснить, где он шляется, но вместе с тем я видеть его не желаю. Понимаете? До Мориса у меня был мужик, я знала все его дела, знала, чем он занимается — красивый молодой парень. Сразу было видно, что его ждет и чем все закончится. Этим самым и закончилось. Его на куски разорвало.

Карен молчала.

— Он сидел тогда в кресле… Я говорила с ним по телефону. Пока сидел, все было в порядке, а как только встал, разнесло на куски.

— И вам было известно, что это случится? — спросила Карен.

— Я слишком много знала. Сли-и-и-шком много. Поэтому сейчас не знаю ничего. Не знаю никакого Глена, не знаю, что происходит. Понимаете меня?

Карен наблюдала, как Мозель зябко кутается в халат.

— Ваш пес погиб?

— Машина переехала.

— Как его звали?

— Ее. Таффи.

— А как вы думаете, где можно найти Мориса?

— Понятия не имею, в спортзале, на боях… Все еще мнит себя боксером. Ни одного боя не пропускает. А значит, завтра вечером он пойдет в «Театр». Раньше меня с собой брал.

Под аркой, ведущей в прихожую, возник Кеннет:

— Зачем вам Морис?

— Вообще-то она ищет парня по имени Глен, — ответила Мозель.

— Я тебя спрашивал? Выйди отсюда, займись чем-нибудь.

Он подождал, пока Мозель не встанет и не выйдет в столовую. А потом двинулся к Карен — этакой легкой походкой, надвинув бейсболку на глаза и всем своим видом показывая, насколько он крут, как быстр и ловок, словно твоя муха.