– Да, – сказал Ноа.

– Чудненько. – Тед подозвал официанта. – Принесите, пожалуйста, три чашечки для эспрессо и что-нибудь маленькое и круглое вроде мраморного шарика.

Данте заметил, как Элеонор расслабилась и устроилась поудобнее. Она догадалась о замысле Теда. Ему стало интересно, откуда у столь благопристойной дамы лет шестидесяти могут быть такие познания.

– Игра называется «Наперстки», – сказал Тед, когда официант в черном передал ему три чашечки и отполированный круглый камень, вероятно позаимствованный с каминной полки в холле отеля. – В нее играли еще в Древнем Египте и Древнем Риме. И она не утратила популярности и по сей день – всегда найдется какой-нибудь турист, желающий попытать счастья.

За столом воцарилась тишина, остальные гости отвлеклись от разговоров, чтобы посмотреть на представление.

– Правила просты, – сказал Тед, приподняв чашки, чтобы Ноа, Дженис и Элеонор убедились, что в них ничего нет. Он перевернул их и поставил на стол, накрыв круглый камешек средней чашкой. – Угадаешь, где круглый камушек, друг мой, и ты выиграл. За чашкой следи, за камнем следи, пока они движутся, в оба гляди.

Пока он говорил, чашки закружились в замысловатом танце, призванном сбить с толку того, кто пытался уследить за той единственной, с камнем.

Данте сразу понял, что перед ним бывалый жулик, и задумался: где и когда Тед набрался этого опыта? Элеонор же наблюдала за его манипуляциями с едва заметной одобрительной улыбкой.

– Ну что, думаешь, фортуна на твоей стороне? – спросил Тед. – Угадаешь, и я отправлюсь мыть посуду. – Его лицо расплылось в ухмылке. – Промахнешься, и твои часы станут моими.

Ноа не ответил. Все его внимание было приковано к чашкам, он пытался уследить за камнем в бесконечном водовороте движений.

– Готов? – поинтересовался Тед.

Ноа указал на одну из чашек, и Тед не смог скрыть досады.

– Прямо глаз-алмаз, – пробормотал он, приподнимая чашку.

Синий камешек лежал на месте. По столу прокатился сдержанный смешок. Для всех присутствующих проигрыш Теда был как бальзам на душу.

– Неплохо, да? – сказал Ноа.

– Я специально не стал разгоняться, – проворчал Тед. – Это была всего лишь разминка.

– Как скажешь, старина, – сказал Ноа.

– Побеждает тот, кто выиграет три игры, – заявил Тед. – И я буду мыть посуду всю неделю.

– По рукам! – воскликнул Ноа, и в его глазах вспыхнул пьяный азарт. – Погнали.

В этот раз Тед ускорился. Фарфоровые чашки замелькали, сверкая белизной в свете люстры, кружась в вихре над столом. Ноа, прищурившись, внимательно следил за чашкой с камушком.

– Вот эта, – сказал он, указав на среднюю.

И камень был под ней.

– Третий раз – решающий.

В улыбке Теда мелькнуло нечто хищное – он был похож на крокодила, приметившего добычу у воды.

За свою жизнь Данте не раз повидал, как туристы попадают в ловушку, играя в разные варианты наперстков на оживленных городских улицах. Однажды дело дошло до поножовщины, и ему пришлось слиться с толпой до появления местного гангстера.

У Ноа изначально не было никаких шансов – такова уж эта игра. Любой, кто знал правила, понимал, что победа всегда оставалась за тем, кто крутит чашки.

Что и случилось: Ноа продул следующие два раунда.

Теперь счет был равный: два на два. Финальный раунд был решающим. Ноа наклонился вперед, пока Тед переставлял чашки. Его глаза пристально следили за той единственной, что буквально летала в ловких руках Теда.

– За чашкой следи и за камнем следи. Ох, как же быстро летают они! Улыбнется удача, и ты победил, – напевал Тед, не сводя с Ноа торжествующего взгляда.

Чашки остановились.

– Так, где шарик? – спросил Тед.

Ноа уставился на правую чашку – ту, под которой изначально скрывался шарик. Он собирался указать на нее, но потом замешкался.

Данте знал, что в последние два раунда Ноа угадал, но шарика тогда под чашкой не оказалось.

Ноа прикусил губу, а потом указал на чашку в центре.

Усмехаясь, Тед ее поднял. Пусто.

– Покажи другие, – прорычал Ноа. – Я должен убедиться сам.

– Ну разумеется, без проблем.

Тед поднял левую чашку. Пусто. Затем, отработанным движением фокусника он вернул правую чашку на место, и Данте увидел, как под нее скользнул шарик, который с самого начала находился в ладони Теда.

Тед поднял чашку, обнажив камень.

– Черт! Я так и знал! – воскликнул Ноа и с ненавистью уставился на Теда.

– Правила есть правила, – сказал Тед. – Ты играл и выигрывал, а потом… – Он оскалился. – Продул.

– Эти часы – подарок, – сказал Ноа. – Они мне дороги.

– Уверяю тебя, – ответил Тед. – Я о них позабочусь.

– Я компенсирую деньгами, – настаивал Ноа. – Мой отец оставил мне эти часы в завещании.

– Тогда тебе не стоило ставить их на кон, – отрезал Тед, и в его взгляде не было ни капли тепла.

Данте напрягся, готовясь к возможной вспышке агрессии.

В воздухе повисла гнетущая тишина. Ноа, не скрывая ненависти, расстегнул ремешок часов и бросил их на стол. С жадным блеском в глазах Тед вцепился в них, не в силах скрыть злорадства.

Ноа откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

– Ты просто нечто, Тед Эндрюс.

Тот ухмыльнулся, убирая часы во внутренний карман пиджака.

– Я сделаю тебя миллионером. Неужели ты будешь держать на меня зуб из-за таких пустяков?

– Еще пино-нуар, будьте так добры, – обратился Ноа к Элеонор.

Та без лишних слов изящным движением наполнила его бокал.

В этот момент к Теду подбежал официант и что-то шепнул на ухо.

– Что ж. – Тед вскочил с места. – Дамы и господа, настало время салюта!

Гости, собрав вещи, начали подниматься и проследовали за метрдотелем по лестнице к балкону.

Данте изучал собравшихся. На данном этапе он еще не определился, рад ли тому, что на жизнь Теда пока не было совершено покушения.

Элеонор, элегантная дама лет шестидесяти, улыбнулась Данте и проводила его сочувствующим взглядом, когда тот выходил вслед за Тедом из зала. Их ждало главное представление вечера.

Глава 6, в которой сюжет становится еще запутаннее

Элеонор нашла карточку с номером своего места. Остальные гости, приятно разомлевшие после еды и алкоголя, уже высыпали на террасу отеля «Перечное дерево», чтобы посмотреть салют.

Элеонор грациозно опустилась в свое кресло. Из-за выпитого вина окружающий мир был окутан теплым сиянием, и она с улыбкой окинула взглядом собравшихся, ожидая представления.

С террасы, располагавшейся в задней части отеля, открывался вид на гавань. Ее обрамляли два выступавших крыла, устремленные к воде, а в центре образовавшегося внутреннего дворика возвышалось столетнее перечное дерево, простиравшее к небу свои причудливо изогнутые ветви.

По распоряжению Теда на террасе установили два яруса сидений. Элеонор окинула взглядом других гостей. Ее место было в первом ряду, а Тед расположился в нескольких креслах от нее, рядом с Ноа.

Данте замер у двери неподвижной тенью, обрамленной светом из отеля. Затем Тед подозвал его, и мужчина, получив задание, скрылся внутри здания.

Дженис, сидевшая с краю первого ряда, светилась от удовольствия. Ее пальцы перебирали жемчужное колье, и Элеонор невольно задумалась, как помощница адвоката могла позволить себе такую роскошь. Может, получила в наследство? Она была заинтригована отношениями Дженис и Теда. Они явно ненавидели друг друга. Однако Тед не просто пригласил женщину на торжество, но еще и посадил за столик с лучшим вином. Почему?

В ста метрах от берега стояла баржа, до отказа набитая самой дорогой пиротехникой, которая вот-вот должна была расцветить небо ослепительными красками, символизирующими показную роскошь и расточительство.

Элеонор откинулась на спинку своего кресла и улыбнулась. Она влюбилась в фейерверки еще в детстве, во время первого празднования Дня независимости. С тех пор прошло пятьдесят восемь лет, но они все так же завораживали ее. В них она видела символ мимолетности жизни.