– Что касается Теда… – Мужчина в задумчивости вновь пригладил усы. Вдруг он щелкнул пальцами. – Владелец клуба «Адская гончая» Громила Джейк. Эти двое ненавидят друг друга еще со школьной скамьи. Планы Теда по застройке угрожают штаб-квартире банды. Джейк определенно не в восторге.

– Уже что-то, – сказала Элеонор. – Спасибо, Бернард.

Раздался голос бариста:

– Бернард. Бернард! КОФЕ ГОТОВ!

– Да слышу я, слышу, Вэл! – крикнул в ответ он. – Я хоть и старый, но уж точно не глухой. До встречи, Элеонор. Рад знакомству, Данте.

Постучав ладонью по столику, Бернард неспешно заковылял к стойке, чтобы забрать кофе.

Элеонор вопросительно взглянула на Данте:

– Что-то в этом убийстве не дает мне покоя. Зачем совершать преступление в разгар самого большого праздника в году? Да, салют мог заглушить звук выстрела, но убийство произошло уже после его окончания. Быть может, убийца ошибся? Что думаете?

– Смотря кто стрелял, – ответил Данте. – Я бы поступил иначе.

– Итак, наша первая задача, – сказала Элеонор. – Хочу, чтобы вы осмотрели место преступления. Полагаю, полиция уже с ним закончила, и скоро там никого не будет. Если вы свободны завтра, Делия впустит вас рано утром в отель. Данте, что не так?

Он вздрогнул. Как Элеонор догадалась, что он кое-что обдумывает? Затем Данте задумался, как получше сформулировать свой вопрос. Возможно, подходящих слов просто не существовало.

– А если мы выясним, что Чарли и правда виновен?

– Хм…

Элеонор поставила чашку и встретилась взглядом с Данте. Тот понял, что она ждала этой реплики.

– Вы считаете, что целью был Тед, а не Дженис.

– Верно.

– По-вашему, такой человек, как Чарли, мог бы хладнокровно выстрелить в Теда?

Данте задумчиво устремил взгляд вдаль.

– Люди способны на многое. Я это усвоил.

Элеонор сложила пальцы домиком.

– Если Чарли хотел убить Теда, уверена, у него была веская на то причина.

– Однако Тед жив-здоров, а вот Дженис мертва.

– Чарли – чудесный юноша. Ошибиться может кто угодно, Данте. Намерение – вот что важно.

Данте покачал головой. Он сомкнул пальцы вокруг хрупкой фарфоровой чашки и задумался, сколько силы потребуется, что ее разбить.

– К тому же, – продолжала Элеонор, – скольких людей убили вы?

– Это другое, – сказал Данте.

Элеонор сделала еще один глоток.

– Не думаю, что Чарли виновен. Я неплохо разбираюсь в людях, а Чарли просто не способен лгать. Он и не подозревал, что происходило той ночью.

– Но что, если он все-таки сделал это?

Элеонор нервно постучала по столу.

– Люди, работающие на систему, видят мир в черно-белом цвете. Думают, будто существует незыблемое моральное превосходство, учебник, где написано, что такое хорошо, а что такое плохо. Но жизнь устроена иначе. Те, кто давал вам задания, сами погрязли в полутонах. Вы, должно быть, поняли это еще до ухода.

– Правила призваны обеспечивать безопасность.

– Нет, правила существуют, чтобы контролировать людей и создавать иллюзию безопасности. Они освобождают их от необходимости думать и принимать самостоятельные решения.

– Элеонор. – Данте дождался, пока она не посмотрит ему в глаза. – Мне важно знать вот что: если мы выясним, что Чарли виновен, вы отступите? Я не буду покрывать преступника. Или подставлять невиновного.

– Что ж, будь по-вашему. – Элеонор быстро отвела глаза. – Согласна. Я и сама никогда бы не подставила невиновного. У меня тоже есть нравственные принципы, пусть они и не такие четкие, как ваши. Мы выясним, что Чарли невиновен, я уверена. Но раз у него нет алиби на момент преступления, нам будет непросто это доказать.

Данте медленно разжал пальцы, высвобождая фарфоровую чашку.

Элеонор уловила его взгляд, скользнувший к ладони, и улыбнулась.

– Фарфор – штука хрупкая. Стоит слегка стукнуть молоточком, и эта чашка разобьется. Но что, если сдавливать ее равномерно, со всех сторон? Фарфор окажется таким крепким, что, сколько ни сжимай, он останется цел и невредим. Итак, приступим к плану действий?

Данте кивнул. Договоренность была достигнута. А еще он с удивлением обнаружил, что чай ассам пришелся ему по вкусу.

Глава 14, в которой мы узнаем, чем Данте занимается утром по четвергам

Наступил четверг, девять часов утра по новозеландскому времени. В Нью-Йорке была среда, три часа дня, на Западном побережье – полдень, а в других неизвестных точках мира, где находились остальные члены АА – товарищи Данте по несчастью, – шло свое неведомое время.

Данте расположился перед пустой стеной без каких-либо опознавательных знаков и вошел в систему, используя многократное шифрование, скремблеры и прочие приблуды, которые маскировали его место расположения.

Он нажал кнопку подключения к конференции и ввел заученную наизусть длинную последовательность из символов – ту самую, что была на записке, переданной незнакомцем в капюшоне, с которым он столкнулся в толпе зевак на подпольном кулачном бою в Каракасе.

Члены его АА-группы один за другим подключались к собранию, и их прямоугольные окна появлялись на экране видеоконференции.

– Добро пожаловать на триста двадцать пятое собрание внеконфессионального содружества АА, – сказал Джон, председатель группы. По его лицу с резкими скулами и спокойному взгляду аскета невозможно было определить возраст – ему могло быть как тридцать, так и шестьдесят. – Как всегда, рад вас всех видеть.

– Здравствуй, Джон! – хором отозвались члены группы.

Данте постепенно выдохнул. Все были на месте, а это значит, что никто, по всей видимости, не сорвался. Отлично.

Джон опустил глаза туда, где, как предполагал Данте, лежала повестка дня.

– Сегодня мы поздравляем Обри, который продержался без убийств целый год.

– Поздравляем, Обри! – раздался хор голосов.

На встречах участники использовали лишь имена, без фамилий, и никто не делился деталями своей жизни. Однако Данте предполагал, что их имена были настоящими. Все-таки они входили в общество «Анонимных ассасинов», и анонимность считалась его важной частью. Но если ты не мог быть честным с бывшими коллегами по ремеслу, кому тогда вообще можно доверять?

Данте сжимал рукоять своего кольта «Миротворец» и слушал протокол прошлой встречи. Привычная тяжесть в руке успокаивала и позволяла не спеша изучать лица на экране.

Некоторые из товарищей по группе, как и он, наверняка прежде работали на государство. Другие же, вероятно, были наемниками. Данте не осуждал этих людей. Вряд ли его жертвам стало бы легче, узнай они, что на них охотилось враждебное подразделение спецслужб, а не частное лицо. Смерть есть смерть.

Голоса смолкли, и Данте понял, что все взгляды устремлены на него.

– Меня зовут Данте, – представился он. – И я убийца.

– Здравствуй, Данте, – пропели участники хором.

– С момента моего последнего убийства прошло сто четыре дня.

В ответ раздались ободряющие реплики: «молодец», «так держать». Джон одобрительно кивнул.

В отличие от остальных анонимных обществ, у «Анонимных ассасинов» было всего пять шагов.

Признайте, что убивать людей – неправильно.

Составьте список всех тех, кого вы ликвидировали, и будьте готовы искупить вину.

Перестаньте убивать людей.

Воздержитесь от убийств, даже если вам очень, очень хочется или на то есть веская причина.

Расскажите про ваше нравственное пробуждение другим убийцам и поддержите их на пути к искуплению.

Данте был уверен, что Джон (вероятно, его так звали по-настоящему) считался настоящим асом в своем деле. Было достаточно увидеть взгляд председателя группы – бдительный, но в то же время излучающий ледяное спокойствие, – чтобы обрадоваться (в глубине души, где еще теплилась память о ценности жизни), что ему не довелось скрестить оружие с Джоном.