Данте надеялся, что эта перепалка не слишком повлияла на выпечку.

– Вот, держите.

Делия взяла салфетку, завернула в нее миндальный круассан и с чуть дрожащей улыбкой протянула его Данте.

– Элеонор намерена помочь Чарли, – сказал он.

– О, хорошо.

На лице Делии засияла улыбка, и все ее лицо мгновенно преобразилось. Поразительно.

Уголки губ Данте приподнялись сами собой. Он подумал, что, наверное, это и есть то, что его психолог называл «эмпатичным взаимодействием». Ему понравилось.

– Вы не могли бы выйти через двор? – попросила Делия. – И, пожалуйста, не попадитесь на глаза Теду – он не должен увидеть вас с круассаном.

– Не думаю, что он вас уволит, – сказал Данте.

Делия лукаво улыбнулась. Теперь в ее взгляде появилась озорная искорка.

– Нет, не думаю. Вы, я смотрю, настоящий мастер по запугиванию.

Данте едва не признался, что за прошедшую неделю уже придумал три разных плана, как убить Теда и избежать наказания, но вовремя остановился. К тому же он действительно хотел соблюдать правила.

– Спасибо за круассан, – сказал Данте и скрылся за дверью.

Глава 16, в которой Тед берется за дело

В особняке на вершине холма, возвышавшегося над Те-Кохе, на белом кожаном диване, купленном как за его элегантность, так и за ценник, возлежал Тед.

У его ног, на специальном подогреваемом коврике, защищавшем от холода бетонного пола, спал французский бульдог Патрик. Его беззубая пасть была слегка приоткрыта, а кривые лапки подрагивали в погоне за воображаемым почтальоном.

За последние годы содержание Патрика обошлось Теду в кругленькую сумму, почти как покупка новенького хаммера. Он делал все возможное, но Патрик все равно вскоре отправится в небесную Шангри-Ла, где почтальоны приходят дважды в день, коты медлительны и лишены когтей, а после валяния в чем-то божественно-отвратительном не нужно купаться.

Со вздохом Тед наклонился и почесал Патрика за ухом. Старенький, страдающий артритом пес довольно зарычал – то ли от удовольствия, то ли оттого, что поймал приснившуюся добычу.

Тед старался не поддаваться чувствам. Возможно, сейчас было самое подходящее время – Патрик не любил перемен. Он бы плохо перенес жару и влажность Дубая. Хотя, как напомнил ему тихий голосок совести, Патрик в последнее время по большей части спал. Он, возможно, даже и не заметил бы смены страны.

В любом случае сейчас не время решать, вызывать ли ветеринара для Патрика в последний раз. У Теда нашлись дела поважнее.

Он с усилием поднял себя с дивана и распахнул панорамные двери, ведущие из гостиной во внутренний двор. Аккуратная живая изгородь обрамляла вымощенную площадку, а несколько ступеней вели к бесконечному бассейну, который сливался с синевой Тихого океана.

Этот особняк был настоящим чудом, и Тед знал, что заслужил его. Ежемесячные выплаты по ипотеке превышали годовую зарплату, которую он получал, когда был юношей, озлобленным на весь мир, но с большими мечтами.

Своего он добился. Вырвал мечту из рук враждебного окружения. А те, кто оказался растоптан на его пути к вершине… Что ж. Так устроен мир. Его вины в этом нет.

Но теперь…

Тед прокручивал в уме события последних дней. Эта женщина. Элеонор Грэм. Он был уверен, что сегодняшнее появление Данте на кухне отеля – ее рук дело. У этой дамы отсутствует мораль, она виртуозно манипулирует другими и любит совать нос в чужие дела.

Она появилась, чтобы расстроить планы Теда и помешать его благополучию. Чутье в подобных вопросах его редко подводило, и Тед был уверен, что беда не за горами.

Данте представлял угрозу, но заправляла всем именно Элеонор. Без нее Данте не стал бы вмешиваться в чужие дела либо бросил бы расследование под воздействием полиции. Элеонор была главной, а это значит, что с ней придется разбираться.

Тед достал тонкий мобильный телефон – настоящий эксклюзив, стоивший дороже стандартного семейного автомобиля. Он принялся листать свои контакты, пока один не бросился в глаза.

Довольно улыбаясь, Тед набрал номер.

– Кроули, старина! – протянул он. Тед сомневался, что Кроули – настоящее имя, но оно прекрасно подходило к образу этого мужчины. – Да, у меня возникла небольшая проблема. Нужна помощь. Кто-то сильный, да, но и с мозгами. У тебя есть подходящий человек? Прекрасно! Рад, как и всегда. Он скоро будет? Превосходно!

Тед поморщился, убирая телефон. Почему-то он всегда говорил с Кроули с британским акцентом, присущим выходцу из высших слоев общества. Возможно, дело было в бархатном голосе собеседника – казалось, звонок застал его во время игры в поло. Тед прекрасно знал, что аристократом ему не быть, но Кроули будто бросал ему вызов.

Он присел, чтобы почесать Патрику животик, и одеревеневшие задние лапки пса задергались от удовольствия.

– Зачем играть по правилам, если их можно нарушить? Только так и можно выиграть, дружок.

Тед планировал победить в этой игре во что бы то ни стало. Иначе как еще можно забрать то, что ему причиталось?

Глава 17, в которой Чарли попадает в неловкое положение

Данте колесил по новому жилому району на окраине Те-Кохе c Чарли и Элеонор на заднем сиденье бьюика. Дома здесь были разных оттенков бежевого, с декоративной штукатуркой и крышами из серой черепицы.

Следуя указаниям Элеонор, Данте остановился у дома чайного цвета и заглушил мотор. Чарли уныло уставился на дом – встреча не сулила ничего приятного.

Он не очень понимал, зачем Элеонор попросила его поехать. Но раз уж эта поездка была в его интересах и, видимо, в интересах Данте, стоило сесть в бьюик и отправиться в путь. Что он, собственно, и сделал.

– И что мы ему скажем? – спросил Чарли. – Мы ведь едва знакомы.

– Правду, – ответила Элеонор. – Или почти правду. Говорить буду я.

Они вышли из машины и втроем направились к воротам через каменистый и почти неприхотливый в уходе сад, засаженный в основном льном, горными травами и юкками.

Элеонор постучала в дверь. На часах было три пополудни, но в доме стояла такая странная тишина, будто в эту пятницу все его обитатели еще спали.

Они подождали. Тишина. Элеонор постучала еще раз.

Наконец из дома донесся какой-то шум. Послышались шаги, и вскоре дверь открыл муж Дженис – Дерек.

Ему было за сорок, но выглядел он старше. Покрасневшие глаза говорили о едва сдерживаемом горе и недосыпе. На мужчине был выцветший бежевый халат и пижама в сине-белую полоску. Из кармана халата торчала бутылка рома.

– Кто вы и что вам нужно? – спросил он.

– Я Элеонор Грэм, – представилась она, протягивая руку. – Давняя приятельница Дженис.

Дерек рассеянно пожал руку Элеонор. Он разглядывал Чарли и Данте.

– И эти двое?

– Данте Рид и Чарли Уилсон.

– И что вам нужно? – спросил он. – Похороны в воскресенье. Если вы пришли выразить соболезнования, лучше подождать до похорон.

Рука Дерека все еще сжимала дверную ручку, и Чарли понял, что мужчина хочет захлопнуть дверь и вернуться к своим делам – будь то сон, выпивка или просмотр сериала; а может, ко всему этому разом.

– Мы здесь, потому что смерть вашей жены коснулась и нас, – сказала Элеонор.

– И каким образом она коснулась этих двоих? – спросил Дерек. – Только не говорите, что они тоже давние приятели Дженис.

– Чарли и Данте – главные подозреваемые, – спокойно пояснила Элеонор.

Услышав эти смелые слова, Чарли захотел провалиться сквозь землю этого колючего сада. Взгляд, который на него бросил Дерек, лишь усилил желание.

– И почему это утверждение должно расположить меня к беседе? – съязвил Дерек.

– Я верю, что они оба невиновны, – ответила Элеонор.

Чарли, заливаясь краской, не думал, что выглядит как невиновный человек. А молчаливый Данте, развернувшийся, чтобы одновременно видеть и улицу, и Дерека, с его грозной фигурой, короткой стрижкой и каменным лицом, и вовсе казался воплощением виновности.