— Подождите.

Он перехватил ее руку — мягко, но так, что вырваться было невозможно. Его пальцы были удивительно нежными.

— Мне нужно с вами поговорить.

— Извинения я принимаю в бриллиантах — отчеканила она, уставившись на его руку, как на мешок помоев. — Разговоры тут ни к чему.

Он тут же разжал хватку, будто схватил горячую кочергу, и выпрямился.

— Присядьте, — вкрадчиво предложил он.

Указал на уединенный столик, уцелевший в хаосе и с почти рыцарской учтивостью отодвинул стул. Вивьен посмотрела на Зендара. Потом на стул. Снова на герцога.

— Вы шутите? — Она села. — Не вы ли хотели, чтобы нас не видели вместе? Уже в который раз сами нарушаете свое же условие. Как неразумно.

— Все знают: я не терплю, когда пьяницы поднимают руку на женщин. — Он пожал плечами. — Никто не заподозрит ничего… необычного.

Слуга беззвучно как дрейлит убивает из тени, поставил на стол новый графин с вином и два хрустальных бокала. Герцог налил себе, отпил — и отставил.

— Я не должен был влезать к вам в окно.

— В следующий раз я возьму кинжал вместо кувшина.

Он улыбнулся, коротко, как-то невесело.

— Я также знал, что вам может грозить опасность, — голос стал тише, почти интимным, — но думал — вы справитесь.

Вивьен молчала. Он помедлил.

— И все же, признайте: вы были опрометчивы.

— Это вы виноваты! — Вивьен отвернулась. — Ничего бы этого не случилось, если бы вы сказали…

— Сказал бы что? — перебил он. — Я не знал, что вы собираетесь… делать.

Он глянул ей в глаза, скользнул ниже — и задержался на жемчужном шарфе. В глазах вспыхнуло что-то темное, почти демоническое. Он прочистил горло.

— Мне следовало яснее дать понять, кто он такой.

Вивьен медленно сжала бокал — и тут же разжала.

— Вы не только об этом умолчали, это видно. Откуда вы знаете, какой он?

Зендар постучал пальцами по столу и быстро огляделся.

— Не здесь. — Он поднялся. — Прогуляемся?

— Ну и? — Вивьен нетерпеливо дернула плечом, едва они отошли от двери. — Рассказывайте же.

Зендар огляделся, на всякий случай, хотя улица была пуста. Потом вздохнул.

— У меня была кузина. Самира. Мы росли вместе. Лазали по яблоням, сбегали в Эльдренский лес. Я часто гостил у них. Жена дяди родом из Таларры — у них здесь особняк. Когда я стал воспитанником принца Корвина, мы почти не общались. Изредка пересекались на балах.

Он помолчал.

— Она была красивая. Черные волосы, зеленые глаза — наша порода. — Он чуть лукаво подмигнул Вивьен и тут же снова стал серьезным. — Десять лет назад на балу Эсбольд напился, поволок ее в сад. Как шлюху, за кусты. Но он не знал Самиру. Она… не славилась добросердечностью.

— Тоже ваша порода? — вставила Вивьен.

— Если хотите, — дрогнули уголки его губ. — Так вот, на юге женщины носят в чулке ножик — на такой случай… Все думали, она ограничилась пощечиной. Оказалось, она всадила ему лезвие в бедро.

Вивьен подняла бровь.

— А он отомстил, как сумел. Запустил в свет такую грязь, что мой отец предпочел сослать Самиру в Элетерию, чем терпеть позор. Дядя на коленях умолял — бесполезно. Я о ней больше не слышал.

Вивьен сощурилась, вглядываясь в его лицо, но снова не смогла ничего прочесть — только глазела на пухлые губы. После некоторого молчания он продолжил:

— Мне было семнадцать. Я грезил местью. Каждую ночь…

— Долго сочиняли, ваша светлость? Очень трогательно. Такой вы фантазер!

Зендар расхохотался.

— Миледи, вы раните меня! Разве герцоги врут?

— Вы не расскажете мне правду? Я права?

— Я слегка приукрасил. — Зендар расплылся в улыбке. — Мстить за Самиру я не собирался. Честно? Она была конченой сукой. Я даже обрадовался, когда отец ее отослал.

Вивьен хмыкнула.

— Но Марсело пристал: «честь дома», «ты должен», «как будущий герцог»… В итоге убедил вызвать Эсбольда на дуэль.

— Дуэль?! — Вивьен даже подалась вперед. — Значит, слухи о вас правдивы…

— Если бы! Как видите — он жив, и глаза на месте.

— И вы еще меня за магию ругали! Дуэли тоже вне закона.

— Меня бы не казнили. Я — Дорвен. А вы, миледи, болтались бы на шибенице1^[1].

— О, не зарекайтесь. — Она издала короткий, зловещий смешок. — И что же? Полагаю, вы промазали?

— Хуже. Каэл рассмеялся мне в лицо, назвал сопляком и захлопнул дверь.

— И теперь вы хотите по-старинке отомстить за уязвленное эго? У нас с вами больше общего, чем я думала.

— Вы правы. — Зендар вдруг стал серьезным. — Я к вам… даже проникся. И вопреки тому, что вы обо мне думаете — я не враг.

Вивьен молчала.

— Именно поэтому я спрошу: что именно вам сделал граф? Чем он вам угрожает?

— Это вас не касается, — отрезала Вивьен. — Как вы любите говорить.

— Жаль, — он вздохнул. — Что ж. Если вы не можете мне доверять — разговаривать не о чем. Придется попрощаться.

— Вы думаете, я куплюсь на это? — Вивьен расхохоталась — картинно. — Думаете, я не понимаю, чего вы добиваетесь? Знаете, сколько в борделях девчонок, которые поверили, что им хотят помочь? А потом…

— Знаете, что забавно? — перебил он. — Вы как наши воины. Те лучше сдохнут в канаве, чем выпьют зелье от гангрены. Так боятся магии, что готовы умереть за свой страх. — Он покачал головой. — Но вы продолжайте. Мне даже нравится за вами наблюдать.

— У меня нет причин вам верить.

— А не верить — есть? — Он подался вперед. — Я мог бы забыть о вас после провала. Нанять другого. Думаете, воров в городе мало?

Вивьен задумалась. А если он не врет? Правда хочет помочь? Как избавиться от Эсбольда без него — непонятно.

Но так не бывает. Ему нельзя доверять. Никому нельзя.

В этом мире есть всякое — феи, драконы и магия. Но добро? Его точно нет — как единорогов.

Никто не делает ничего просто так. Никто.

Но она знала, как заставить человека плясать под свою дудку. Нужно лишь понять, чего он хочет. И дать ему это. Или честно-пречестно пообещать.

— Так уж случилось, герцог, — она тоже подалась вперед, пытаясь казаться выше, — что я не бросаю дел на полпути. С вами или без вас — письма будут у меня.

Он рассмеялся.

— Я даже не понимаю, чего вы добиваетесь этим жалким блефом. — Его лицо перестало выражать эмоции. — Не забывайте, я знаю о вас все. Например, что вы эльф и нелегальная магичка.

— И как докажете? Вы знаете это только с моих слов. Ваши показания весомее — да, но когда письма будут у меня… Ох, как вы заговорите!

— Хотите работать против меня? — Он снова коротко рассмеялся. — Сначала вы не показались мне глупой.

— Удачи с вашей местью, герцог. Или спасением горцев. Или чем вы там заняты.

Она улыбнулась зловеще, как кукла в театре.

— Наверняка будет обидно, когда какая-то полукровка уязвит ваше эго сильнее, чем граф.

Она развернулась и, не дожидаясь ответа, зашагала в сторону Пряничного переулка.

Глава 4. Черная роза пустыни

Подарки она принимала часто. Лорды любили задаривать певичку висюльками — так они чувствовали себя щедрыми и значимыми.

Вивьен приоткрыла крышку. На алом шелке извивалась золотая змейка. Рубиновые глаза слегка косили — точь-в-точь как на родовом гербе Эсбольдов.

— Записка, мадам, — протянул посыльный конверт с фамильной печатью, откланялся и исчез.

Она сломала запекшийся воск.

«Жду сегодня на приеме у Блэтонна. Колье чтоб было на тебе. И на всех приемах впредь. Не увижу — уговора не было. Неделя, чтоб съехать от фон Эверсберга. Адрес ниже. P.S. И балладу про Вестару приготовь. Чтоб до слез. Без фокусов».

Ехать Вивьен не хотелось. Может, отказаться? Сослаться на немоготу? Нет, будет только хуже.

Пришлось садиться за стол и выдавливать из себя строчку за строчкой, одна приторнее другой — про любовь, про богиню, про все то, о чем она, может, и мечтала лет так в десять. С годами эти мечты приобрели прокисший вкус.