Если мне удастся определить источник… Лян морщит лоб:

– Предположим, госпожа Сан отравила принца Вена. Каким образом? Должно быть, яд содержался в чае, поскольку это единственное, чем я угощался в гостях. Однако у меня не возникло желания покончить с жизнью.

– Вероятно, вы получили недостаточно большую дозу, – предполагаю я.

Лян ударяет кулаком по ладони.

– Вы правы! Госпожа Сан посещала Вена почти каждый день и, несомненно, поила его отравленным чаем. Насколько мне известно из моего изучения лекарственных трав и медицины, им присущ накопительный эффект.

Я киваю в знак согласия:

– До меня доходили слухи, что Вен часто менял слуг, которые проверяли его еду и питье на яд, в силу своего переменчивого настроения. Возможно, поэтому и они не пострадали – не приняли достаточной дозы.

Лян начинает мерить шагами оранжерею.

– Но как же госпожа Сан отравила мой чай, если приносили его слуги? И зачем ей вызывать лишние подозрения, отравляя и меня?

– Наверное, она заранее смазывала понемногу каждую чашку, потому что не знала, из какой будет пить Вен, – предполагает Фэй.

Я качаю головой.

– Любые следы на посуде уже заметили бы слуги. Мой дядя действует осторожнее. Но, догадываюсь, ты мыслишь в верном направлении, Фэй, – говорю я и развиваю ее мысль: – Скорее всего, яд Айлин распространяется на всех, кто находится поблизости, и его невозможно применить иначе.

Лян резко останавливается и поворачивается ко мне.

– Конечно! – восклицает он, замирая, и его глаза сияют светом открытия. – Вдруг это не жидкий и не твердый яд, а скорее аромат, и он распространяется по воздуху?

Я ахаю:

– Возможно, он содержится в духах Айлин и действует на всех, кто его вдыхает!

– Теперь мне вспоминается амулет на шее госпожи Айлин, что я видел всегда, когда встречал ее в резиденции принца Вена. Он был грушеобразный, и полагаю, это вовсе не амулет, а пузырек с парфюмом.

Кое-что меня смущает.

– Но разве Айлин не попала бы в таком случае под влияние того же яда? Почему она не потеряла волю к жизни?

Мы восклицаем одновременно:

– У нее есть антидот!

Во мне, как молния, вспыхивает заряд вдохновения. Вполне возможно, мы раскрыли тайну смерти Вена.

– Но как мне это доказать? – говорю я вслух, уже думая о том, что в первую очередь следует вытянуть информацию из лекаря Цаи.

– Я поговорю с госпожой Сан и с Бо, и…

– Нет, господин Чанг, предоставьте это мне, – прошу я, смеряя его серьезным взглядом. – Вы не представляете, насколько опасен министр Сан. Если он поймет, что́ вы задумали, не постесняется от вас избавиться. Поверьте, он вполне способен выставить вашу смерть за несчастный случай.

Страх окутывает его глаза. Он нервно сглатывает.

– Принц Вен был моим другом. Если его убили, я должен выяснить, кто это сделал. Единственный, кому известно о моих подозрениях, – мой учитель. Он считает, что я излишне вдумываюсь в произошедшее, и советует забыть об этом, но я не могу, – объясняет Лян, расправляя плечи. – Мне вовсе не страшно. Позвольте вам помочь, принцесса. У меня есть возможность каждый день посещать юного Бо… – Он осекается и делает резкий вдох. – Я совсем забыл спросить, принцесса. Когда вы указали на то, что предатель ударил Бо всего единожды, вы намекали на то, что он лишь разыгрывает серьезную травму?

Я киваю, и Лян взволнованно разминает пальцы.

– У меня давно возникли такие подозрения, но уверенности не было. К чему Бо притворяться?

– К тому, чтобы его не расспрашивали о нашем сражении с предателем.

Если Бо предстанет перед королем и министерством права, может выясниться то, что он помогал Рену по доброй воле, и его признают виновным. Народ не знает о кровавой магии: людям сказали, что предатель призвал Бо во дворец и там напал на него.

– Вполне возможно, Бо не зачаровали, и он добровольно помогал Рену, – говорю я.

Лян издает сдавленный возглас ужаса.

– Другие лекари не разделяют ваши подозрения? – спрашиваю я.

– По крайней мере, мне они об этом не говорили. После нашей с вами беседы я навестил Бо еще раз и стал расспрашивать о том дне, когда вы сразили предателя, – в надежде, что раскроется его ложь. Однако он стиснул мою руку – столь сильно, что остался синяк, – и произнес с видом полного ужаса и безумия: «Я сказал им правду, сказал, что видел, как эта девка противилась кровавой магии Рена, но все равно, все равно они искалечили меня магией!» Он говорил все громче и вел себя так, словно окончательно потерял рассудок. Я пытался стряхнуть его руку, но мне не хватало сил.

Он кричал и всхлипывал: «Я умолял и умолял, но меня терзали снова и снова! Должно быть, слуги это услышали – они прибежали, они меня спасли!»

Лян поднимает рукав и показывает темно-синее пятно на запястье. С моих губ срывается тихое проклятье.

– Кошмар! – вскрикивает Фэй.

Лян опускает рукав.

– Бо продолжал рыдать, не в силах совладать с собой, и госпожа Сан извинилась за его поведение, выразив мысль, что это очередные последствия травмы, нанесенной предателем, но я уже какое-то время ухаживал за больным, и прежде с ним не случалось подобного. Меня потрясла эта встреча, и я вскоре ушел.

Я сама дрожу от потрясения. Должно быть, Бо очнулся во время нашей последней битвы с Реном. Если колдун пытал его, выясняя, сопротивлялась ли я кровавой магии… Кто это был?

– Ради вашей собственной безопасности, господин Чанг, вы должны скрывать этот случай от всех… – говорю я, но тут же осекаюсь от сильного удара в живот. Ноги подкашиваются.

– Принцесса! – восклицает Лян.

– Тс-с, – шипит Фэй, поднимая взгляд в потолок. Там не хватает одной плитки.

Меня словно окатывает ледяной водой. Нас подслушивали.

Фэй выбегает из оранжереи, а я спешу за ней. Она останавливается чуть поодаль и смотрит на крышу. Лян выходит вслед за нами.

– Там кто-то был, – говорит Фэй, возвращаясь ко входу. – Очевидно, он умеет передвигаться совсем неслышно. Я не уловила его шагов. До меня донесся только звук, с которым сняли плитку, чтобы заглянуть внутрь.

Мы с Ляном переглядываемся, и он бледнеет.

– Вам угрожает все большая опасность, господин Чанг. Предоставьте это дело нам. Забудьте вовсе о нашей с вами беседе.

– Но… Я хочу помочь!

– Вы и так достаточно помогли. Не возвращайтесь в резиденцию министра Сана, не задавайте лишних вопросов, – прошу я, выдерживая его взгляд со стальной решимостью, и наконец он кивает. – Берегите себя.

Мы с Фэй разворачиваемся и уходим. Шагах в тридцати от оранжереи она подается ко мне и шепчет:

– Госпожа, я умолчала кое о чем при господине Чанге.

Я смотрю на нее, сощурившись, но уже подозреваю, о чем речь.

– Тот, кто следил за нами, наверняка воспользовался магией порталов. Он исчез во вспышке света, совсем как Лонгзо. Подозреваю, этот колдун переместился сразу на крышу. Иначе я бы точно услышала, как он идет по плитке. Возможно, тот же человек пытался пробиться через Барьер. – Фэй оглядывается. – Проклятье. При мне нет оружия.

Мы спешим к выходу из академии едва ли не бегом.

За воротами нас ждут четверо стражников, и Фэй практически заталкивает меня в экипаж. Он сразу трогается, и я достаю кинжал из ботинка, хотя не знаю, поможет ли он против колдуна.

Мы немного успокаиваемся лишь после того, как добираемся до дома. Слуги суетятся, готовясь к предстоящему празднованию Нового года, и никто не замечает нашей тревоги.

Я приказываю Фэй и стражникам не говорить ни слова моей матери о том, что произошло в академии. Не хочу ее беспокоить. Она еще сидит в швейной комнате, вяжет в компании Нинь; их охраняет Юи.

Джие нетерпеливо дожидается моего возвращения в комнате отдыха. Я замечаю его волнение, и меня саму на мгновение охватывает паника.

– Что такое?

– Мертвую сову внимательно осмотрели, и эксперт сделал вывод, что смерть ее не была естественной. Из нее как будто жизнь высосали.