Святогор молча кивнул, утирая пот со лба. До Новгорода оставалось не больше десяти верст.
Они увидели Полис перед самым закатом.
Великий Новгород не был похож ни на военный Смоленск с его угрюмыми валами, ни на индустриальную Тулу, закованную в копоть мануфактур. Это был гигантский Полис-республика, раскинувшийся по обоим берегам бурлящего, освобождающегося ото льда Волхова и края широкого озера Ильмень.
Купол силового щита здесь не перекрывал город единым монолитом. Он состоял из каскада плавучих секционных генераторов, смонтированных на массивных баржах и намертво закрепленных в речном дне.
Во вспененной весенней воде Волхова с оглушительным, низким гулом вращались гигантские гидротурбины, снабжавшие энергией весь Полис. Вдоль берегов тянулись многоярусные деревянно-бетонные причалы, к которым швартовались речные бронекатера, торговые баржи и закрытые паровые фелюги.
Над древними каменными башнями Верхнего Города горели огромные неоновые знаки купеческих гильдий: «Артель Завидовых», «Купеческий Дом Мышкина», «Новгородское Вече».
Здесь правили не Воеводы и не княжеские наместники. Новгород жил законами купеческого капитала, речного права и вечевых сходов.
На Главной Волховской Заставе стояла густая очередь из въезжающих торговцев и бродячих ремесленников. Заставу удерживали стражники Новгородской Посадской Гильдии. На них были длинные синие кафтаны с непромокаемой дегтярной пропиткой, поверх которых крепились легкие пластинчатые панцири, а лица закрывали речные респираторы с прозрачными щитками. В руках стражники держали трофейные плазморезы и тяжелые крюковые самопалы.
Когда закованный в броневые листы УАЗ, сплошь заляпанный весенней болотной грязью, подкатил к линии досмотра, старший смены — усатый приказчик с латунным планшетом на груди — уважительно качнул головой.
Таранный отвал с плазменными зубьями, решетчатые жалюзи, вынесенные на крышу бочки с соляркой и хищный вид машины говорили лучше любых слов.
— Серьезная коробка, — процедил приказчик через фильтр. — С южных земель прорвались? На Тракте нынче распутица лютует.
Святогор опустил стекло. Выпростал руку с перстнем Ловчего и отбросил на капот смоленскую выездную грамоту с гербовой печатью.
— Ловчий Святогор из Рода Громовых. С подмастерьем. Едем в Торговую Сторону.
Приказчик прищурился, быстро пробежал глазами по грамоте, оттиснул на латунном планшете штамп и вернул бумагу: — Грамота действительна. Въездной сбор за машину и тяжелый таран — два серебряных рубля.
Святогор даже не поморщился. Он спокойно достал из кошеля две серебряные монеты и опустил в ладонь стражника.
Приказчик взвесил серебро на руке, удовлетворенно кивнул и поднял руку. — Проезжай, Ловчий. Добро пожаловать в Великий Новгород.
Тяжелая решетка заставы медленно поползла вверх.
Они остановились на Торговой Стороне — на зажиточном постоялом дворе «Ильменский Причал». Это был огромный трехэтажный терем из мореного бревна с теплым, закрывающимся на засов кирпичным гаражным боксом на первом этаже. За пару медных монет слуги загнали УАЗ в бокс, а за отдельный серебряный — вымыли обшивку и таранный отвал от болотной грязи.
После долгих месяцев зимней дороги постоялый двор казался раем.
Марья впервые за полгода смыла с себя въевшуюся оружейную смазку, копоть и дорожную пыль в настоящей горячей бане с дубовым веником. Девушка переоделась в сухую льняную рубаху, расчесала волосы и села за дубовый стол в их просторном номерах.
Слуги принесли кувшин горячего сбитня на меду и пряностях, пышный хлеб, запеченную в сметане ильменскую стерлядь и миску с мочеными ягодами.
Пока Марья с аппетитом уплетала горячую еду, Святогор сел напротив. Ловчий развязал свой потайной кожаный кошель и высыпал содержимое прямо на чистую скатерть.
Серебряные и золотые монеты легли сочным, тяжелым, металлическим звоном. Зимние контракты на Тракте окупились сполна.
Святогор аккуратно разложил монеты по стопкам: — Пять крупных золотых рублей с княжеским оттиском. Восемьдесят один серебряный рубль. И полная сума медяков на текущие расходы.
Марья замерла с ложкой в руке, разглядывая блестящие золотые диски. — Мы больше не нищие? — тихо спросила она.
— Мы больше не нищие, — подтвердил Святогор, убирая золото обратно в потайной карман. — У нас есть бронемашина, запас солярки, хорошее оружие и капитал, с которым в Новгороде считают за людей. Но растрачивать его на ерунду мы не будем. Новгород — город дорогой.
Позже вечером Святогор спустился в нижний зал трактира при Приказной Гильдии, где собирались заправилы купеческих артелей и наемные капитаны.
В зале стоял густой шум. Пахло жареной рыбой, добрым ячменным пивом, табаком и сыростью оттаивающей реки. Ловчий взял кружку горячего взвара, сел в темный угол и стал слушать.
В Новгороде кипели страсти. Из-за ранней оттепели на озере Ильмень начался подвиг льда. Великие воды отошли, и на одном из затопленных островов оттаяли бронедвери Древнего Бункера — докатаклизменного научно-военного схорона времен старого мира.
По трактиру гуляли дикие слухи:
— Купцы Завидовы уже собирают экспедицию! Говорят, в том бункере сохранились целые блоки плазменных жил и механизмы Старой Эры! — Да туда не подступишься! С оттепелью из озера поднялась Ильменская Морь — озерная Навь там так и кишит! Уже два купеческих катера ко дну пустила! — Посадники объявляют конкурс! Кто пробьет путь к Бункеру и выведет оттуда ведущего инженера-счетовода — получит удельную долю в плазменных рудниках!
Святогор прищурился, отпивая взвар. Окуляр на его глазу тихо щелкнул, фиксируя и записывая в память обрывки фраз и полузабытую схему озёрных глубин, нацарапанную кем-то на соседнем столе.
Он поднялся обратно в номер.
Марья стояла у окна, глядя на то, как по темной, взбаламученной глади Волхова проплывают первые расколотые ледяные глыбы. На другом берегу ярко горели неоновые огни Новгородского Вече.
— Отдыхай, — тихо сказал Святогор, подходя к окну. — Завтра идем в Гильдию Посадников. Нас ждет озеро Ильмень.
Глава 10. Вечевой Пожар
Приказная Изба Новгородских Посадников гудела, как растревоженный улей.
В трехсветном зале с гранитными колоннами стоял оглушительный гвалт. Сюда стекались сотни наемников, бродячих Ловчих и отчаянных охотников за артефактами. На возвышении писари в синих кафтанах с латунными пуговицами торопливо заносили имена в реестр экспедиции на озеро Ильмень.
На доске объявлений висела огромная грамота с пышными золотыми печатями Гильдии Завидовых:
«Срочный набор! Экспедиция к Древнему Бункеру на озере Ильмень. Оплата: двести серебряных рублей на нос, полный пансион и долевое участие в разборке техники. Задаток — тридцать серебряных рублей наличными!»
Сумасшедшие деньги. За такие рубли на Тракте люди резали глотки без долгих раздумий.
Святогор стоял у резной колонны, спокойно скрестив руки на груди. Его окуляр с легким щелчком менял фокус, сканируя толпу.
— Двести рублей... — тихо прошептала Марья, стоя рядом с ним в тегиляе и судорожно сжимая зачехленный струномет. — За пару недель можно целое состояние набрать!
— Это не состояние, Марья, — холодно отозвался Святогор. — Это наживка.
Девушка удивленно подняла глаза.
— Посмотри на сводки, — Святогор кивнул на табло над прилавком. — Двести серебряных рублей за вылазку на озеро, где просто оттаял старый склад? Завидовы медяка задарма не отдадут. А главное — взгляни на оперативный план застав. Фарватер от Новгорода до Ильменя сегодня полностью очищен от купеческих патрулей. Вся речная стража Мышкиных, главных конкурентов Завидовых, под предлогом защиты этой экспедиции ушла в озерные болота.
Святогор прищурился. В его голове сложился четкий узор чужой интриги.
— Завидовы выманили личную армию Мышкиных из города на фальшивку. В озерных камышах никакого бункера нет — там их встретит Ильменская Морь и глубокая Навь. А сам Новгород остался без защиты. Сегодня в городе будет резня. Завидовы берут Вече под себя.