– Пристав, вы нашли саперную лопатку? – спросил Ванзаров.

По лицу Недельского проскочила тень недовольства. При чем тут лопатка?

– Сравнили его почерк с запиской?

– Господин Ванзаров… – Фёкл Антонович повысил голос.

– Каким образом он связан с Жарковым? Где был в ночь убийства? Ему хватило роста, чтобы нанести удар сзади? Зачем вскрыл Жаркова? Что делал на пляже?

Под таким напором Фёкл Антонович невольно растерялся, так что приставу уже никто не мешал.

– Убийца захотел повторить смердящие деяния своего соотечественника и подданного Британской короны Джека Потрошителя, – сказал он.

– Как это определили?

– Джойс хранил подшивки старых «Times» за те годы. Во всех газетах – закладки на репортажах о преступлениях Джека. Выдал себя!

– Вот как? И это все?

– Не только… – многозначительно сказал пристав.

– Вам не приходило в голову, что почтенному инженеру просто нечем заняться? Он развлекается логическими умозаключениями, и узнав о недавнем преступлении, решил проверить, насколько оно похоже на деяния легендарного Джека?

– Господин Ванзаров, вам пора, – сказал Фёкл Антонович, встав на защиту пристава. Еще не хватало, чтобы кто-то разрушил их торжество.

– Вы посадили в погреб невиновного человека, – сказал Ванзаров, надевая шляпу. – Скоро это поймете. Но будет поздно. Мои вещи прошу прислать завтра.

Дверь участка захлопнулась со страшным грохотом. Чиновники вздрогнули.

– Не обращайте внимания! – Фёкл Антонович приободрил пристава, впавшего в задумчивость, хлопком по плечу. – Это зависть побежденного. Франт из столицы не умеет проигрывать. А вы ему нос утерли. Так что с меня причитается… Это кто еще?

В участок решительно вошла женщина средних лет, а следом за ней и другая. Дамы походили на разъяренных драконов.

На душе у Гривцова было ясно. В этот день все у него вышло как надо. Умело вошел в контакт, на ходу придумал легенду и даже не срезался. Кажется, рыбка заглотнула наживку глубоко. Теперь вести аккуратно и тонко.

За успехи должна быть награда. Николя посчитал, что сегодня он честно заработал пирожные, и никто не посмеет упрекнуть его. Он вернулся к вокзалу и уже предвкушал, как приступит к эклерам «Французской кондитерской», которые были не так уж и дурны, как вдруг приметил хорошо знакомый силуэт. Ванзаров шел быстро, даже слишком быстро, и по походке Гривцов понял: Ванзаров раздражен.

Николя забыл про пирожные и бросился к нему.

– Родион Георгиевич!

Ванзаров оглянулся.

– Очень кстати, – бросил он «секретному агенту». – Что удалось сделать?

– Может, по чашечке кофе? – Николя кивнул на кофейню с тайной надеждой. – Там все и расскажу.

– К сожалению, некогда. Я уезжаю. Прямо сейчас.

– Уезжаете? – поразился Николя. – Да как же это? А как же я? Я же ее зацепил…

– Так надо.

– Тогда я тоже уезжаю.

– Нет, ваше задание остается прежним, – сказал Ванзаров с чрезмерной строгостью. – Остаетесь здесь. Телеграфируйте, что происходит, хоть по три раза в день. Вернусь, когда этому надутому индюку Фёклу Антоновичу принесут следующий труп. Думаю, осталось ждать день-два, не больше. Пока кое-что выясню в наших архивах. Сыск продолжать, Гривцов. И нос не вешать.

– Есть продолжать, – сказал Николя, хотя и немного растерялся. Одному-то ему нелегко придется. – Я засек, кто за ней следит.

– Познакомились?

– Нет еще. Какой-то юнец лет восемнадцати, полноватый, лицо круглое, кажется, еще не бреется, вид неспортивный, какой-то очень домашний, филерить не умеет.

– Все понятно, – сказал Ванзаров. – Не упускайте его из виду. Он еще может пригодиться. И марш отсюда, не хватало еще трогательного прощания на перроне.

Гривцов вздохнул и побрел в город. Пирожные в горло уже не лезли.

Ванзаров купил билет во второй класс, – он всегда путешествовал вторым классом.

Людей на платформе было немного. Заметить господина в клетчатом костюме труда не составило. Как только он повернулся, Ванзаров чуть наклонил голову, неприметно здороваясь. Клетчатый господин немного растерялся, не зная, что делать: ответить или сделать вид, что не заметил. Все-таки он выбрал первый вариант. Подошел и ответил на поклон.

– Рад вас видеть, ротмистр, – сказал Ванзаров. – У вас отличный костюм английского туриста. Вижу, собрались отдохнуть на морском воздухе. С чего бы вдруг? В Охранном отделении[8] закончились дела?

Фон Котен, именно так звали господина в клетчатом, улыбнулся через силу.

– Вот, выбрался на прогулку.

– Наверняка совершенно случайно выбрались, – согласился Ванзаров. – Что вам делать в таком мирном и тихом городке?

– Я тут частным образом.

– Убийство Жаркова вас, конечно же, не интересует.

– Жаркова? А кто это? – спросил фон Котен излишне равнодушно.

– Инженер Оружейного завода. Был связан с тайным или подпольным кружком. Революционеры уездного разлива.

– Нет-нет, ничего не слышал.

– Ну, раз тайные кружки вас не интересуют… – Ванзаров сделал паузу и продолжил: – …значит, вы действительно решили отдохнуть.

– Именно так: отдохнуть.

– Кстати, ротмистр, последняя новость: местный пристав доблестно поймал убийцу. Знаете, кто им оказался? Никогда не догадаетесь. Некий отставной инженер Джойс, англичанин, которому под семьдесят.

– Всякое бывает, – согласился фон Котен. – А вы что тут делаете?

– Как раз уезжаю. Убийца пойман, следующий ожидается на днях.

Ротмистр не скрывал интереса.

– Не того вязли? – спросил он.

– Проверим. Ждать осталось недолго.

– Вы так думаете?

– Никаких сомнений. Погуляйте, подышите морским воздухом, может, что-то новое узнаете о подпольном кружке. У местных жителей рот не закрывается.

Фон Котен отчего-то заторопился и быстро покинул перрон. Ванзаров улыбнулся в усы.

Показался паровозик. Он пыхтел старательно, часто раздувая клубы пара, точно по расписанию. Все, кто собрался покинуть Сестрорецк, в нетерпении двинулись к краю платформы, устроив толкотню, словно это последний поезд, на котором можно спастись. Ванзарова задели локтем, не извинившись. Он не обиделся. Внимание его привлек городовой Макаров, который бежал наперегонки с поездом.

Городовой влетел на платформу, оглядел ее с высоты своего роста и сразу нашел то, что искал.

– Жаль, не получится у нас матч-реванш, Федор, – сказал Ванзаров. – Уезжаю.

– Затем и послан, – ответил городовой.

Ванзаров изобразил глухое непонимание.

– Что это значит?

– Господин предводитель очень просили вернуться…

– Невозможно. Убийца найден. Мне ясно указали на дверь.

Пассажиры расселись по вагонам и теперь смотрели на платформу, на которой господин в белом костюме беседовал с громадным городовым, задерживая отправление. Паровозик недовольно фыркнул.

– Господин Ванзаров, мне велено передать, что их превосходительство приносят горячие извинения. Умоляют забыть обиду, – сказал Макаров заученный текст, а от себя добавил: – Беда там, полный переполох. Инженера, что повязали, отпустить пришлось. Такой скандал, что пыль столбом. Пристав наш совсем того. А предводитель…

Дежурный по станции, устав ждать, прокричал: «Поезд отправляется!» Дверь вагона, в который был куплен билет, захлопнулась. Ванзаров еще мог успеть.

– Плохо дело? – спросил он.

– Хуже некуда, – согласился Макаров. – Спасайте, Родион Георгиевич. Я и ребята мои очень вас просим. От нас – помощь, какая нужна. Не сомневайтесь. Мы так решили: вы мужик с головой. Не чета нашим благородиям. Вас не подведем…

Состав вздрогнул, скрипнул и тронулся. Поплыли окна, а в них пассажиры.

– Такой просьбе, Федор, отказать нельзя, – сказал Ванзаров и разорвал билет.

Аллеи Верхнего парка созданы для прогулок. Немного запущенная красота по-своему мила. Деревья растут, как им больше нравится, островки зелени не стрижены, на дорожках мусора не меньше, чем песка. И все-таки место романтическое. Можно долго гулять и редко кого встретишь.