Да! Теперь — как определить число листов? По количеству букв в странице? По количеству строк? Или как? Сколько листов в Ваших «Рассеянных»?
Переписать здесь на машинке не берусь, и «Геликон» и «Эпоха» переписывали сами, — и прозу. Переписать такую книгу здесь целое состояние. Рукопись, сравнительно, четка, но на обеих страницах.
_____
Не обвиняйте меня в жадности и в суетности, впрочем, в моей книге — обо всем, есть наверное и об этом. Пишу поздно вечером, устала.
— Спасибо за все.
МЦ.
Новый адр<ес>: Praha P.P. Dobřichovice, Horni Mokropsy, č<islo> 33, u Pana Grubnera — мне — на фамилию Эфрон.
<Приписка на полях:>
Dobřichovice: bricho, это — брюхо: «доброе брюхо» — Добробрюхово. — Хорошо?! —
<На отдельном листе:>
В следующем № «Русской Книги» поместите, пожалуйста, если не поздно:
Подготовлена к печати книга:
СЕРГЕЙ ЭФРОН — «ПОБЕЖДЕННЫЕ» (С МОСКОВСКОГО
ОКТЯБРЬСКОГО ВОССТАНИЯ ПО ГАЛЛИ-
ПОЛИ. ЗАПИСКИ ДОБРОВОЛЬЦА) [1231]
МАРИНА ЦВЕТАЕВА — «ЗЕМНЫЕ ПРИМЕТЫ» Т. 1 (МОСКВА,
МАРТ 1917 г. — ОКТЯБРЬ 1919 г. ЗАПИСИ.)
— «МО́ЛОДЕЦ» (ПРАГА, 1923 г. ПОЭМА-СКАЗКА.)
— «ЛЕБЕДИНЫЙ СТАН» (МОСКВА, МАРТ 1917 г. — ДЕКАБРЬ
1920 г. БЕЛЫЕ СТИХИ.) [1232]
Адр<ес> и Сережин и мой: Praha P.P. Dobřichovice, Horni Mokropsy, č<islo> 33, u Pana Grubnera
(хорошо бы не перепутать!)
На упомянутые книги из<дате>лей еще нет (кроме «Зем<ных> Прим<ет>»?) — м<ожет> б<ыть> таким образом найдутся.
Впервые — Новый журнал. 1986. № 165. СС-6. стр. 279–281. стр. 529–531. Печ. по СС-6.
29-23. Г.П. Струве
30-го июня 1923 г.
Милый Глеб,
Ваше гаданье правильно: мало люблю «Евгения Онегина» [1233] и очень люблю Державина [1234]. А из Пушкина больше всего, вечнее всего люблю «К морю», — с десяти лет по нынешние тридцать [1235]. И «версты полосаты», и там, где про кибитку: Пушкина в просторах [1236]. Там он счастливее всего, там он не должен быть злым. Эренбурга из призраков галереи вычеркиваю [1237], я его мало читала, со стихами его, по-настоящему, познакомилась только в Берлине. (Не потому вычеркиваю, что поссорилась [1238], — честное слово!)
Ах, у Вас во втором столбце (4-ая строчка до первой цитаты) гениальная опечатка: «в цветаевской ЛАГГЕРЕЕ», от лагерь, — чудесно!
Любопытно было бы узнать, какие стихи в «Ремесле» Вы считаете плохими [1239], спрашиваю вне самолюбия (самолюбие ведь сродно вкусу, и из-за безмерности моей во мне тоже отсутствует!) Любопытно, чтобы понять чужое мерило, допытаться, почему не дошло.
Согласна, что «Психея» для читателя приемлемее и приятнее «Ремесла». Это мой откуп читателю, ею я покупаю право на «Ремесло», а «Ремеслом» — на дальнейшее. Следующую книгу будете зубами грызть. Но это еще не скоро [1240].
Шлю Вам привет и благодарность.
МЦ.
Впервые — Мосты. Мюнхен. 1968. № 13/14. стр. 396. с исправлениями Е.И. Лубянниковой — Звезда. 1992. № 10. стр. 23. СС-6. стр. 639. Печ. по СС-6.
30-23. Ю.Ю. Струве
Мокропсы, 30-го июня 1923 г.
Милая Юлия,
Я Вас не забыла, а просто выбилась из колеи писанья писем. — Тронута, что окликнули.
Живу все там же, все так же, созерцаю дожди, изредка размышляю о влиянии на Чехию (!!!) — извергающейся Этны [1241] и продвигающихся полярных льдов [1242].
Огонь + лед дает дождь, т.е. слезы. Но я не плачу, меня после Сов<етской> России ничем не возьмешь, даже безысходной скукой Чехии.
Закончила переписку своих московских записей (1917 г. — 1919 г.), получилась основательная книга [1243]. Пишу стихи, читаю Диккенса, собираю — до потери сознания! — чернику, мечтаю о новом платье, но глубже вдумавшись, понимаю, что оно бессмысленно, потому что тоже станет старым [1244].
Бываю в Праге редко, на каждом собрании журналисты сбрасывают старого председателя и голосуют нового [1245]. Я неизменно сажусь около Маковского и обезьяню с него все жесты. Он подымет руку — и я подымаю, он забудет — а я в глупом положении. Он мил, я его люблю. Он глубоку-искренен в своих слабостях, в его устах — они очарование. Кроме того, он по-настоящему глубоко́-культурен. С ним не попадаешь каждоминутно в безвоздушные пространства неведения, младенческого изумления. Это пристало Вашей Марине, да и то — до году, правда? Сколько ей сейчас месяцев? Обозначилось ли уже сходство со мной? [1246] Если будет дикая, — знайте, что в меня. А я пошла в кормилицу [1247]. А кормилица была цыганка. У Вашей дочери сомнительная родословная! А родина ее (исходя из меня и цыганки) не то Индия, не то Египет. (Цыган в старину звали «египтяне», у Мольера, напр<имер> [1248]).
А «незнакомка», занесшая ей «Ремесло» — некто Катерина Исааковна Еленева, дочка известного врача Альтшулера, — существо милое, красивое и обаятельное. Она жена одного из здешних студентов [1249].
_____
Спасибо Глебу за прекрасный отзыв о «Ремесле» и «Психее». Но напишу ему об этом отдельно. Как здоровье Льва Струве? [1250] Как Нина Александровна? [1251] П<етра> Б<ернгардовича> [1252] вижу редко и бегло, мне кажется, что он меня не любит, а это не располагает [1253]. («Не любит» здесь, как: не дохожу.)
Целую нежно Вас и Марину. Аля увлекается сокольской гимнастикой [1254] и окончательно перестала отзываться на арифметику. И она и Сережа шлют привет.
МЦ.
Впервые — Мосты. 1968. № 13/14. стр. 395–396, с исправлениями Е.И. Лубяннниковой — Звезда. 1992. № 10. стр. 22–23. СС-6. стр. 641–642. Печ. по СС-6.
31-23. A.B. Бахраху
Мокропсы, 30-го июня 1923 г.
Милый Александр Васильевич!
Передо мной двенадцать неотвеченных писем (Ваше последнее, Вам первому.)
Ваше письмо разверстое как ладонь, между Вами и мной ничего (никакой связи!) — ничего (никакой преграды!) кроме этого исписанного листа. Ваше письмо — душа. Как же мне не отбросить все счета (благодарности, вежливости, давности и прочих достоверностей!)
Но это не все! Незнакомый человек — это вся возможность, тот, от кого всего ждешь. Его еще нету, он только завтра будет (завтра, когда меня не будет!) Человека сущего я предоставляю всем, имеющее быть — мое. (NB! Вы, конечно, существуете, но для меня, чужого. Вас конечно еще нет. X для Y начинается в секунду встречи, — будь ему хоть 100 лет!)
Теперь о Вашем письме, о первом слове Вашего письма и целой страницы к нему пояснений. Вы пишете человеку: дорогой. Это значит, что другой, чужой, Вам дорог. Что же на это может возразить другой? Быть дорогим, это ведь не наш выбор, и не наше свойство, и не наша ответственность. Это просто не наше дело. Это наше — в данный час — отражение в реке, страдательное (т.е. обратное действенному!) состояние. Я же не могу сказать: «я не дорогая!». Это не свойство — слово неизменное и незаменимое, я употребляю его и в сравнительной степени, та́к, часто, говоря о человеке «Он такой дорогой!» (Что́, кажется, основательно разрушает все только что мною сказанное!) {190}