Сольвейг и Розалия наверняка возвращены к жизни, однако на судах они никогда не присутствовали – разве что Сольвейг иногда захаживала похохотать в своём безумии…

Однако в этом зале присутствуют и лица, при виде которых моё сердце с болью ударяется о рёбра: Рений Рея Роул, Ванадий Тиберий Шакролин, Гадолиний Проктор Рокбриджер, Таллий Персефона Цамарали – Проктор и Персефона стоят так близко друг к другу, что соприкасаются плечами… При виде их я почти срываюсь на неожиданную ухмылку – должно быть, реакция на дружескую улыбку и лёгкий взмах руки от Персефоны, которыми она будто сказала мне что-то вроде: “Привет, я здесь, снова с головой на плечах, словно всего ужаса и не было!”.

Я останавливаюсь при самом входе в зал, не желая проходить вглубь толпы, рядом с рыжеволосой Аурелией, смотрящей на меня внимательным взглядом… Борей так долго и так глубоко горевал от её потери, что я всё же не выдерживаю и улыбаюсь ей, словно родной дочери, однако… Она не улыбается мне и даже хмурится, словно совсем чужая. Меня поражает осознание, когда я вижу в противоположной части зала ещё одну рыжеволосую красавицу, точь-в-точь такую же – передо мной вовсе не Аурелия! Это Рагнхильд, не сумевшая перевернуться в свой облик, потому как сдала Йорун кровь в облике Аурелии. Я отстраняюсь от неё, словно ошпаренная… Только секунду назад начавшее подниматься настроение от вида оживших и вернувшихся старых знакомых, резко падает до нулевого уровня: меня окружают враги и только, никто не на моей стороне и не со мной – с уходом Борея и Кайи только я у себя и осталась, и то, формально я тоже ушла…

Йорун подходит ко мне и скромным жестом руки указывает на место возле пустующего трона Короля. Я всегда там стояла – по правую руку палача, – однако сейчас не была уверена в том, что это может быть уместным, в конце концов, я не та же Диандра, что была здесь тогда, или… Или же та?..

Я выразила сомнение взглядом, на что Йорун ответила уверенно-утверждающим кивком. Что ж, сопротивляться в этом случае нет смысла: из центра лучший обзор, да и какой смысл тесниться в дверях?

Встав на привычное место, я продолжила осматривать присутствующих, особенно уделяя внимание незнакомым лицам. Рядом с Реей стоит два крупных парня – один атлетично сложенный, с длинными тёмными дредами и хмурым взглядом; второй более мягкого вида. Должно быть, этих парней Йорун упоминала, когда говорила о том, что Рея вернулась с компанией… Держу пари: тот, что с дредами, является её парой, а тот, что “помягче” и ликом, и телом, и взором – его брат, очень уж похожи они между собой.

Тиара стоит в углу зала. Внешне она точная копия Кейары, только я их никогда не путала. Кейара нежная, а Тиара дерзкая – по походке и вкусу в одежде не перепутать, как ни старайся: пока Кейара носила всё белое, Тиара не вылезала из чёрного – даже сейчас облачилась в чёрное платье, что, наверное, даётся ей с трудом, с её-то нелюбовью к юбкам.

Рядом с Тиарой стоит роскошная блондинка – наверняка Катерина, – с необычной внешностью: на первый взгляд определить возраст очень сложно – лет сорок, должно быть, – видно, что женщина увлекалась “искусственным” поддержанием красоты до того, как обратилась в Металл… Я подобного ещё не встречала, но выглядит она на удивление хорошо и даже притягательно, хотя и странно… Таких идеализированных “осиных” талий в природе не существует, губы заметно увеличены, грудь огромного размера, задница также выделяется… И всё же… Что-то в ней есть. Взгляд выдаёт не пустоту, но даже своеобразную мудрость, ну или намёк на оную…

Ещё одно неизвестное лицо располагается рядом с Тофой: длинноволосая блондинка с бледной кожей и потупленными изумрудно-серыми глазами, миловидная, однако же и не писаная красавица, средней высоты, со стандартной фигурой – очень меланхоличный образ и смиренная энергетика… Что-то в ней будто бы присутствует отдалённо знакомое мне, но что?.. Никак не могу уловить.

Багтасар входит в зал, и в этот же момент все металлические сердца, включая моё сердце, перестают выдавать бой. Теперь оглушительно громко ведут себя только человеческие сердцебиения – присутствующие слуги гадают, обойдётся ли в этот раз без кровопролития среди людей или же будет как три года назад перед началом одной из самых кровопролитных Металлических Охот в истории Триединого Королевства…

***

Суд начался с очевидного дела: казнь Джодока могла не казаться неизбежной только слепцу. Впрочем, этот парень удивительно долго пожил с разумом глупца – за девяносто три года жизни так и не обрёл ни крупицы мудрости: нарывался все шестьдесят лет металлической жизни, грезя о короне для своей пустой головы; поднял кинжал против неприкосновенной избранницы Короля; в конечном итоге вонзил в сердце Короля смертоносный кинжал. И одного пункта из списка его прегрешений достаточно для казни, он же умудрился собрать пёстрый букет… Я даже не смотрела в его сторону: заступничество было бесполезным. Но, как оказалось, бесполезным оно казалось не для всех…

В момент, когда Багтасар озвучил приговор Родию – расчленение на шесть частей, частичное расплавление в лаве и подвешивание туловища рядом с останками Церий, – Рея внезапно не выдержала и, вскрикнув, вышла в центр зала, таким образом закрыв своей тощей фигуркой шокированного Джодока. Адэйр хотел тут же встать рядом с ней, но Эспен вовремя придержал брата…

Дальше произошло то, чего никто не ожидал. Казнь, казавшаяся неизбежной, встала под сомнение. Рея в буквально стала выпрашивать у Багтасара жизнь единокровного брата. Её спич был коротким: “Умоляю о пощаде для Джодока! Каким бы он ни был, он и Рагнхильд – всё, что осталось мне от моего кровного отца”. Багтасар отказал. И тогда Рея пошла ва-банк. Она предложила за жизнь Джодока свою собственную. Не целиком, нет, конечно – одно столетие. Багтасар согласился. В итоге мы стали свидетелями двойного ритуала. Прежде я никогда не видела, как Багтасар использовал Метку Череполома, так что это было для меня интересным… Положив руку поверх руки Реи таким образом, что ладонью объял её хрупкий локоть, Багтасар “перевёл” на кожу её руки большую чёрную татуировку в виде черепа с проломлением в области третьего глаза – Метка Череполома – под челюстью которой запечатлелось число 100, означающее срок, по истечении которого татуировка должна будет исчезнуть. Пока Багтасар ставил метку, он читал монотонно-отчётливым тоном: “Метка Череполома нерушима – и даже собственное сердце вырвет её носитель по приказу своего господина. Господин – Король, Королева и общие чада их…”, – его рука, удерживающая руку Реи, пугающе набухла сетью металлических вен… Смотря на происходящее, я даже начала опасаться того, что его вены могут взорваться от высокого давления… Рея была бледна, но взор её был уверенным, не выдающим боли, хотя я видела, как от её руки исходил пар – словно её кожу прижигают.

Джодок получил Метку Череполома без цифры – пожизненную. То есть… Пожизненное рабство: “...и даже собственное сердце вырвет её носитель по приказу своего господина”. Теперь всё, что ни прикажет ему Багтасар, он должен будет исполнить, в противном случае – метка пожрёт его плоть и разум за считаные часы. Но на этом Багтасар не остановился. Он приказал Рее, уже неспособной ему отказать, поставить на вторую руку Джодока то, что он назвал “кольцом Реи”. Взяв Джодока за чистую руку, своим прикосновением Рея организовала ему ещё одну татуировку – тонкое кольцо вокруг запястья. Кольцо Реи накинуло ещё одну цепь на старшего Роула: в случае, в котором он ослушается Рею – он утратит свою металлическую суть, обратится в человека и, соответственно, в конце концов умрёт человеческой смертью.

Багтасар сказал Джодоку не забывать о великодушии его нелюбимой сестры Реи, проявленном на фоне трусости его любимой сестры Рагнхильд: старшая, в отличие от младшей, не вступилась за него из страха за собственную жизнь. Мне это показалось не очень справедливым взвешиванием категорий: Рагнхильд только что вернулась к жизни, в то время как Рея не умирала, а значит, страха перед состоянием смерти не имеет такого, каким теперь обложена Рагнхильд. И к тому же, Рея ходит в любимчиках Багтасара – мне порой кажется, что он не убьёт её, даже если она врежет ему пощёчину, – в то время как Рагнхильд в королевских глазах хотя и талантлива, и толкова, всё же не драгоценна. Да, Рагнхильд больше любит Джодока, чем Рея, ведь они практически не разлей вода были на протяжении всей их запутанной жизни, но… Кому захочется умереть дважды?..