Фил понимал, что капитан темнит, что все это все это задание благоухает как солдатский сортир, после его посещения целой ротой, но отказаться от него было нельзя. Обмен предельно прост – жизни сестры и племянницы с одной стороны и зажравшийся мальчишка с чертовым ящиком с другой.

Улей, Колизей

Лис повертел в руках фотографию пропавшего мальчишки и от души расхохотался.

– Ох, все-таки стоит тебя проверить с пристрастием.

Фил вопросительно выгнул бровь, Лис продолжил:

– У тебя одни уголовники среди знакомцев. Знаю этого паренька. Чуть больше месяца назад попал к нам. Уличен во связах с внешниками. Наши пытались с него вытрясти информацию, но он уперся. Отправлен на Бега, сейчас ожидает своей участи.

– Но он еще жив? И что это за бега такие?

Лис залпом допил свое пиво и поднялся из-за стола.

– Пойдем, по дороге все расскажу.

Слушая Лиса, Фил поразился насколько больную фантазию надо иметь, чтобы придумать столь разрекламированные в Колизее Тараканьи Бега. В десяти километрах от стаба регулярно обновлялся один кластер с городком для райской жизни. С одной стороны городок подпирал сосновый бор, с другой – бурная полноводная река. Домики в городке были одинаковые, газоны зеленные, а улицы чисты и прямолинейны. Но то, чтобы было местом для комфортной жизни в нормальном мире, в Улье превращалось в ад. Спрятаться среди коттеджей было негде, убежать некуда. Люди, приносившие друг другу выпечку по праздникам, став зараженными изо всех сил старались закусить вчерашними соседями. К празднику кошмара и ужаса присоединялись матерые монстры, выходившие в поиске добычи из леса.

Вот к этому городку после перезагрузки кластера и привозили участников Тараканьих Бегов, выгружали и отправляли в пробежку через весь поселок с севера на юг. Пересечешь финишную черту – честь тебе и хвала! И жизнь в подарок. Сама экзекуция превращалась в шоу. Над городком вились дроны, снимавшие видео о кровавых трагедиях на его улицах. Работал тотализатор, принимая ставки на жизнь или смерть участвующих в забеге преступников. Но торгаши из Колизея не были бы сами собой, если бы не старались выжать максимальную прибыль из столь масштабного мероприятия. На южной стороне отряды трейсеров поджидали и отстреливали тварей, выбегавших из городка вслед за участниками Тараканьих Бегов. Ловля на «живца» давала солидные урожаи споранов и гороха. Воспитательный эффект от Тараканьих Бегов тоже был потрясающим – желающих быть растерзанными на кусочки, ровно как и нарушать закон в Колизее находилось мало. И Фил недоумевал, не понимая, ради чего осторожная и осмотрительная Маринка влезла в драку в баре.

Полицейский участок располагался на первом этаже стадиона. Вопреки ожиданиям Фила это было светлое помещение, в котором не было дыбы, гильотины и испанского сапога. Задержанные сидели в чистых камерах за решетками, а дежурная смена полисменов не тыкала в них паяльниками, а раздавала ужин в одноразовых контейнерах. Лис оставил Фила в небольшой каморке и запретил из нее показывать даже нос.

Через пятнадцать минут он появился вместе с Маринкой. Фил радостно выдохнул:

– Уф, получилось?

– Не совсем, – ответил Лис, – оставляю вас на пять минут.

Лис вышел, а Маринка села рядом с Филом на пол и откинулась на стену.

– Лис договорился. Меня и того парня, которого ты разыскиваешь, отпустят под залог. Из Колизея нас выпрут раз и навсегда, но жить будем.

– Отлично! Сколько споранов с нас сдерут?

Маринка криво улыбнулась.

– Десять тысяч.

– Сколько!? – у Фила вытянулось лицо.

– За двоих.

– Намного легче, – сыронизировал Фил.

В голове наемника роем крутились мысли, как вытягивать адмиральского сынка. Можно конечно героически погибнуть, попробовав напасть на участок, вытащить его из клетки и с боем пробиться из Колизея. А еще можно совершить налет на конвоиров, когда преступников привезут на Тараканьи Бега. Надежда остается только на безумные поступки, потому что у Фила нет и не может быть таких чертовых огромных деньжищ! Ведь в рюкзаке у него осталось не больше двухсот виноградин!

– Эээй, – Маринка слегка похлопала Фила по щеке, – рановато ты решил сдаться. Я знаю, где можно добыть нужную нам сумму.

– Да? Расскажи мне слезливую историю, что на самом деле ты дочь местного царька, и он с радостью за твое спасение отвалит десять тыщ и полстаба в придачу.

– Это было бы слишком скучно. Помнишь, я тебе говорила, что мы с Поэтом смогли убить скреббера?

Улей, берег реки Стервь, месяц назад

Маринка лежала в густом кустарнике возле берега реки и в бинокль наблюдала за полуразрушенным заросшим коровником. Возле нее разлегся с закрытыми глазами и с травинкой в зубах мужчина с рыжей бородой и веснушчатым лицом.

– Поэт, там шевеление какое-то, – зашептала Маринка.

– Муха пролетела? Или веточка качнулась? – не открывая глаз, невозмутимо произнес Поэт.

– Да там серьезно что-то происходит! – зло прошептала Маринка.

– Успокойся, если там что-то случится, мы обязательно услышим. Буренка замычит или…

Договорить Поэт не успел, со стороны коровника раздалось жалобное, полное боли и отчаяния мычание. Мычание резко оборвалось и до Маринки с Поэтом донеслось громкое шипение вперемежку со свистом.

– Ну вот, а ты боялась, что мы что-то пропустим. Сейчас появится, готовься, – Поэт встал с земли и взял в руки помповый дробовик. Маринка отбросила бинокль и взяла наизготовку СВД.

Поэт оказался прав. Сначала возле коровника зашевелилась растительность, а потом из нее вышла тварь, при виде которой Маринка до боли закусила губу, чтобы не вскрикнуть. За три года в Улье, каких только созданий ей видеть не приходилось, но это были свои, уже почти «родные» зараженные. Их можно было опознать – тот в прошлом был человеком, этот медведем или собакой. Но то, что сейчас тащило за собой по земле молодую буренку с распоротым горлом, было настолько чужеродным, что вызывало тошноту, омерзение и панический ужас одновременно. Существо было похоже на ящерицу, большого такого варана. Но из его тела торчало сразу шесть лап с неестественно вывернутыми в разные стороны коленями. Лапы заканчивались трехпалыми кистями с изогнутыми, кинжального вида когтями. Движения существа больше походили на паучинные – оно делало два-три раскачивания, за которыми следовал мощный и быстрый рывок. Двухсоткилограммовую тушу коровы тварь держала в пасти, похожей на длинный мощный клюв, усеянный мелкими зубами.

Поэт кивнул Маринке.

– Пора привлечь его внимание.

Они вышли из кустов, Маринка вскинула винтовку к плечу и выстрелила. Пуля пробила шкуру твари, на ее боку показался ручеек зеленой крови, который впрочем, тут же прекратил течь.

– Ага, как мы и думали, – подметил Поэт, – брони у него нет. Упор на быструю регенерацию.

Маринку била крупная дрожь от страха, девушка сомневалась, что сможет сделать еще один прицельный выстрел. Но его не потребовалось. Тварь отбросила тушу коровы и повернула морду в направлении угрозы. На людей глядело три пары желтых глаз без век. Скреббер зашипел и бросился в атаку. Он двигался, смещаясь то влево, то вправо рывками. И они были настолько стремительны, что прицелиться и попасть в него было невозможно.

Маринка отбросила винтовку, подняла руки вверх и соединила ладони над головой. Поэт отвернулся и надвинул на глаза черную повязку. На груди девушки появилось световое пятно, которое быстро разрасталось, охватывая ее точеную фигурку полностью. Свечение становилось все сильнее, и через доли секунды силуэт девушки вспыхнул резким синим светом.

Скреббер прервал свой прерывистый рывок, осел и замотал мордой, пытаясь вернуть зрение.

– Давай! – закричала Маринка, упав на землю и закрыв руками уши.

Поэт повернулся, скинул с глаз повязку и неторопливо направился к скребберу. Тот бестолково молотил воздух сразу четырьмя лапами, стараясь зацепить невидимых обидчиков. Поэт остановился метрах в десяти от чудовища, прокашлялся, прочищая горло, и вдруг заорал на чудовище. Поэт не ругал дальних и близких родственников скреббера, он просто издал один мощный, абсолютно нечленораздельный вопль. Но в этом вопле содержались импульсы низкой частоты, которые были по нервной системе и органам слуха, вызывая тошноту, спазмы и потерю сознания. Если Маринка ослепила существо, то Поэт своим даром его нокаутировал.