– Скажите, Саймон. Раз уж мы откровенны друг с другом, скажите.

– Вы правы. Мы... мы не будем заниматься любовью.

Она подумала о своих родителях. Как они держались за руки. Как обменивались взглядами, когда думали, что никто не видит. Анна не была совсем уж невинной, не в этом смысле. Она знала, что такое физическая любовь и что такое настоящая любовь, та, которую испытывали её родители, которую испытывали Каро и Джон. Любовь, которая, как Анна всегда думала, когда-нибудь настигнет и её.

Какая же она дура!

Анне словно было отказано в любви. Отказано во всём. Её сердце разрывалось от злости и отчаяния.

И в этот момент она вспомнила о Каро и Джоне. Боже, казалось, прошла целая вечность с тех пор, как Иззи и Джек прыгали на её кровати. Анна не задумывалась о такой перспективе, но она никогда не сомневалась, что когда-нибудь у неё тоже будут дети.

– А что, если я захочу детей? – ровным голосом спросила она.

– Я не хочу иметь детей.

Категорическое отрицание. Холодная решимость. Значит, мало того, что она вынуждена терпеть этот фиктивный брак, так Саймон ещё и лишит её того, что многие женщины ценят превыше всего.

У неё болезненно сжалось сердце. Лучше бы не спрашивала!

Анна беспомощно на него уставилась. Понимал ли Саймон, какую боль ей причинял? Ему всё равно? Она не понимала этого. Она не понимала его.

– Мы подождём некоторое время, – проговорил он, – а потом разъедемся. Одного года будет достаточно. Возможно, двух лет. Как только мы разведёмся...

Анна ахнула.

– Развод?! – воскликнула она. – После этого я никогда не смогу выйти замуж. Меня подвергнут остракизму.

– Я приму на себя основной удар. Никто не будет вас винить. Можете говорить всё, что захотите. Даже то, что я вам изменял.

У Анны закружилась голова. Неужели она так плохо соображает, что не учла такую возможность? У неё болезненно сжалось горло. Это была довольно распространённая практика, которую она ненавидела, но никогда не думала, что ей придётся с ней столкнуться!

– Вы будете... изменять?

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Саймон ответил.

– Нет, – тихо произнёс он. – Я не буду вам изменять.

Её душила горечь. Он многого требовал от Анны. И всё же не оставил ей иного выбора, кроме как согласиться.

– Мы поняли друг друга?

Анна глубоко вздохнула, собираясь с духом. Внутри у неё всё кипело, но она не позволит Саймону это увидеть, даже мельком. Она не дрогнула, не съёжилась, не струсила и, боже правый, не расплакалась. С непоколебимым мужеством Анна высоко подняла голову и расправила плечи.

– Похоже, да, – тихо ответила она. – Вы решили не воспринимать меня как жену. Поэтому я постараюсь не воспринимать вас как мужа. Но я хочу, чтобы вы кое-что поняли. Если бы я решила проводить в объятиях своего мужа каждую ночь, я бы считала это привилегией, а не обязанностью.

Глава 8

Я думал, что больше никогда ничего не почувствую. Тем более желание.

Саймон Блэквел.

Анна ни за что не узнает, чего ему стоили эти слова. За них придётся заплатить, и очень дорого, мрачно решил Саймон. Но только не Анне.

А ему.

«Я не смогу стать хорошим мужем».

Он почувствовал её замешательство и уловил тот самый момент, когда оно преобразовалось в нечто совершенно иное.

Саймон преисполнился восхищением. Хотя её гордость была задета, Анна не убежала, не спряталась, не отступила, а смотрела на него с мужеством и достоинством. Ей не понравилось его заявление, совсем не понравилось! Но, не сводя с него глаз и говоря последние слова, Анна дала ему отпор.

Саймон не сомневался, что она считает его бесчувственным ублюдком.

Так было бы проще для них обоих. Сейчас Анна этого не понимала, но, возможно, поймёт в последующие годы, когда Саймон станет не более чем воспоминанием. И притом неприятным.

Но теперь, когда разговор окончен, Саймона охватило глубокое сожаление.

Даже сейчас он боролся с угрызениями совести.

Так будет лучше, устало решил Саймон. Лучше пусть она считает его чудовищем. Лучше пусть ничего от него не ждёт.

Только так и никак иначе, уверял он себя. Нечестно вселять в неё надежду на то, что Саймон дать не в силах.

Потому что в противном случае он её только подведёт.

«‎Добро пожаловать в Роузвуд», – насмешливо произнёс голос в его голове. Но Саймон не мог поступить иначе! Возможно, это неправильно. Возможно, до конца жизни ему суждено гореть в адском пламени. Ибо прелестная Анна пробуждала в нём чувства, которые дремали пять долгих лет...

И Саймона это совсем не радовало.

Учитывая произошедшее, Анна думала, что не сможет сомкнуть глаз, но она спала как убитая и проснулась, лишь когда сквозь занавески пробился утренний свет. И хотя вчера радужные надежды угасли, сегодняшний день обещал быть прекрасным. Несколько секунд Анна не двигалась, испытывая искушение остаться в постели. Но нет, она не трусиха и не размазня. Что бы ни принёс сей день, она встретит любую трудность лицом к лицу.

Её чемодан принесли вчера вечером во время ужина. Быстро умывшись, Анна порылась в вещах и достала простое лёгкое муслиновое платье. Она не смогла сама зашнуровать корсет, поэтому надела только нижнюю юбку. Покрутившись в разные стороны, Анна с трудом справилась с застёжками платья. Перед зеркалом на туалетном столике она собрала волосы в свободный узел на макушке и закрепила его несколькими шпильками.

Когда она вошла в столовую, там находился Даффи.

– Доброе утро, хозяйка, – весело произнёс он. – Могу я принести вам что-нибудь на завтрак?

Анна улыбнулась.

– Спасибо, Даффи. Было бы чудесно.

Когда он поставил перед ней несколько тарелок, Анна заявила, что этим можно накормить целый шотландский полк.

Анна завтракала в одиночестве, лишь Даффи время от времени заглядывал в столовую, чтобы проверить, не нужно ли ей чего-нибудь. И снова еда была простой, но сытной. Анна с аппетитом уплетала горячие сосиски, картошку и хлеб, намазанный густым жёлтым маслом.

Когда Даффи появился в очередной раз, Анна посмотрела на него с улыбкой.

– Мой муж дома?

– Нет, хозяйка. Он ушёл рано утром по делам.

– А что же у него за дела, Даффи?

– Ну, хозяйка, всего понемногу. Земля, арендаторы, урожай, – ухмыльнулся Даффи, – и, осмелюсь сказать, самые жирные овцы в округе.

Сельский джентльмен, как и назвал себя Саймон. Выглянув в окно, Анна с досадой увидела, утро было в полном разгаре. Она бы предпочла находиться на свежем воздухе, чем сидеть взаперти, и хотела бы гулять или ездить верхом хотя бы часть дня. Но теперь она замужняя женщина, твёрдо напомнила себе Анна, и на ней лежит ответственность за ведение домашнего хозяйства. Какой бы ни была её роль в постели Саймона – или несмотря на отсутствие таковой, отметила она с лёгкой насмешкой, – с ролью хозяйки нужно справиться. И начать можно уже сегодня.

А работы, без сомнения, предстоит очень много.

Первым делом Анна познакомилась с кухаркой миссис Уайлдер, румяной женщиной, которая не только готовила вкусные и сытные блюда, но и обладала добрым сердцем, и она сразу понравилась Анне. От искренней похвалы Анны миссис Уайлдер просияла.

Оставшуюся часть утра и вторую половину дня Анна осматривала каждую комнату с бумагой и карандашом в руках, а Даффи выступал в качестве провожатого. Анну шокировало состояние дома, но она оставила своё мнение при себе. За исключением кухни, на которой не было ни пятнышка, столовой и хозяйской спальни, остальная часть дома выглядела просто ужасно, другого слова и не подберёшь. И дело было вовсе не в старой патине или ветхости, просто везде требовалась тщательная уборка.

– Даффи, – спросила Анна, когда они шли по последнему длинному коридору, – в Роузвуде когда-нибудь был полный штат прислуги?

– Да, хозяйка. Но... – Он сделал паузу. – Уже давно нет, – закончил он.