— Сам разденусь, — невнятно пробормотал он.

Элиза отнесла его сапоги на кухню и обменялась тревожным взглядом с тётей Мэри, которая готовила поднос с чаем и гренками. Затем Элиза взяла грелку для постели и положила внутрь несколько горячих углей.

Она отнесла её в спальню, но мистер Людвиг по-прежнему лежал поверх покрывала, раскинув руки и ноги. Его конечности подёргивались и двигались, словно он плыл куда-то во сне. Элиза достала запасное стёганое одеяло и заботливо укрыла его. При этом она заметила, что лицо мужа всё ещё оставалось сероватым, а губы приобрели синеватый оттенок.

Внезапно он схватил её за запястье.

— Es tut mir leid [4], — хрипло произнёс он. — Ich habe mein Bestes getan [5].

— Das weiß ich doch [6], — ответила она. — Schlafen! [7]

Нахмурившись, Элиза забрала грелку для постели и вернулась на кухню.

— Ему нехорошо, — сказала она Мэри, вытряхивая угли. — Он только что попросил у меня прощения и сказал, что сделал всё, что мог. — Она покачала головой. — Я ответила, что знаю, и велела ему спать.

Мэри кивнула.

Когда погода начала проясняться, она сказала, что им следует проверить животных. В амбаре братья встретили Элизу сердитым шипением, яростно тыча клювами в дверь стойла, куда их заперли.

Она внимательно осмотрела их, но все семеро, похоже, были в полном порядке. Поэтому Элиза велела им угомониться и пошла дальше.

Она проверила двух коров. Одну нужно было подоить, зато у другой был телёнок. Элиза убедилась, что у них достаточно сена, и погладила телёнка по широкому лбу.

Две огромные упряжные лошади, Штарк и Штерн, были похожи друг на друга как две капли воды. Отличить их можно было лишь по белой звёздочке на лбу Штерна — от неё он и получил своё имя. Была здесь и хорошенькая небольшая каштановая кобылка по кличке Шатци. Она обнюхала Элизу в поисках сахара, но, ничего не обнаружив, обиженно удалилась в угол своего стойла. Элиза принесла всем лошадям воду и овёс.

По задней стене амбара тянулось мокрое пятно. Элиза заметила, что высокие стога сена передвинули и накрыли брезентом. Дыру в крыше залатали промасленной тканью.

Она не сомневалась, что Дэниел успел сделать всё возможное, чтобы помочь Людвигу. Но работы здесь было более чем достаточно для двоих, а Дэниелу пришлось уехать ещё до того, как удалось закончить ремонт.

Элиза убедилась, что заплата держится, и плотно закрыла амбар.

Дождь наконец прекратился, но было прохладно, а солнечный свет оставался слабым и бледным. Двор превратился в сплошное месиво грязи, однако Элиза с трудом добралась до свинарника. Свиноматка, похоже, была вполне довольна положением дел. Пройдя мимо неё, Элиза направилась к курятнику. Куры, в отличие от свиньи, были совсем не довольны. Тем не менее Элизе удалось собрать несколько яиц.

— Ну как там? — спросила Мэри, едва девушка вернулась в дом.

Она беспокойно расхаживала по комнате и то и дело выглядывала в окна.

— Всё хорошо, — ответила Элиза, складывая яйца в миску.

— Хорошо, хорошо. — Мэри прошлась до передней части дома и снова выглянула наружу.

— Поезжайте, поезжайте, — настойчиво сказала Элиза, махнув юбкой в сторону двери. — Возьмите Шатци!

— О, я никак не могу, — возразила Мэри. — Вот когда Дэниел вернётся, я, может быть, и смогу ненадолго съездить домой, но…

Однако передник она уже сняла.

Элиза на цыпочках вошла в спальню, где мистер Людвиг по-прежнему беспокойно спал.

Открыв платяной шкаф, она достала прекрасную шаль из тёмно-синего кашемира и вернулась к Мэри.

— Ох, дитя моё, я не могу… — Элиза сама накинула шаль ей на плечи.

К собственному удивлению, она почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы.

— Я вернусь, — пообещала тётя Мэри, плотнее запахивая шаль и завязывая её концы за спиной. — Не тревожься.

Она поцеловала Элизу в щёку.

Глава 7 

Элиза не стала тревожиться. Вместо этого она принялась готовиться.

Она испекла хлеб. Собрала полотенца, которыми были заткнуты щели под дверями, и с удовлетворением обнаружила, что они остались сухими. Убрав их на место, Элиза снова отправилась проверить животных.

Во дворе по-прежнему было слишком грязно, чтобы выпускать их наружу. Её братьям это не нравилось, но Элизу совершенно не волновало, что им нравится, а что нет.

Сегодня ночью будет полнолуние.

Если она хочет, чтобы её братья снова стали людьми, а не оставались стаей шипящих и кусающихся лебедей, ей придётся начать именно сегодня.

Элиза надела самое простое из своих платьев, перебравшись для переодевания в комнату Мэри, хотя мистер Людвиг, похоже, даже не замечал, когда она приходила и уходила.

Бледное солнце уже клонилось к закату, и Элиза начала беспокоиться.

Мэри всё ещё не вернулась, а оставить мистера Людвига одного Элиза тоже не решалась.

Он проспал весь день и ничего не ел со вчерашнего ужина. Она прислушивалась к его тяжёлому, затруднённому дыханию, стараясь уловить малейшие перемены, когда кто-то постучал в дверь.

Элиза уже прошла половину пути к парадному входу, прежде чем поняла, что стучали со стороны кухни. Она бросилась туда, уже приготовившись радостно приветствовать Мэри. Но, распахнув дверь, замерла.

На пороге стояла девушка на несколько лет моложе Элизы. Поверх ситцевого платья на ней была грубая серая шаль, а соломенная шляпка сильно пострадала от дождя. Из-под шляпки выбивались две длинные рыжие косы.

— Э-э… — растерянно произнесла Элиза.

— Здравствуйте, миссис Людвиг, — сказала девушка.

Она вскинула голову, открывая лицо, густо усыпанное веснушками, и улыбнулась, сверкнув очень белыми зубами. Затем протиснулась мимо Элизы и бросила шаль на спинку кухонного стула.

— Господи помилуй, я промокла хуже кошки, попавшей под ливень! — объявила она, принимаясь развязывать ленты шляпки.

— Кто вы?

— Я новая помощница по хозяйству, — ответила девушка.

— Это Мэри Кэтрин Салливан, — сказал Дэниел, входя через всё ещё открытую дверь. — Но…

— Все зовут меня Китти, — закончила за него девушка. — И вы тоже можете, миссис Людвиг.

— Элиза.

— Миссис Элиза, — тут же поправилась девушка. 

— Тётя Мэри попросила меня привезти её, — объяснил Дэниел. — У них затопило погреб, и она не знает, когда сможет выбраться.

— А мне деньги очень даже пригодятся, это уж точно! — заявила Китти.

— Вам лучше отправляться, — сказал Дэниел.

— Но я ведь только что приехала! — возмутилась Китти.

— Не вам, — ответил Дэниел. — Вашей хозяйке.

— Я покажу Китти, что здесь и как, и помогу ей присмотреть за мистером Людвигом, — продолжил он, пока девушка изумлённо хлопала глазами. — А у вас есть дело.

Он отступил в сторону, освобождая Элизе дорогу. Она схватила заранее приготовленную сумку и вышла. На ней не было ни шляпы, ни шали, что Китти не преминула громко заметить, но Элизе было всё равно.

— Лошадь Китти всё ещё под седлом! — крикнул ей вслед Дэниел.

Элиза изменила направление и направилась к амбару.

С Минноу, лошади Дэниела, уже сняли седло, зато посреди прохода к кольцу была привязана лохматая каштановая кобыла, с тоской поглядывавшая на ужин Минноу.

Элиза насыпала немного овса в свою сумку и забралась в седло рыжей кобылы, полагаясь на то, что Дэниел позаботится о животных и всё запрёт.

Несмотря на полнолуние, вокруг было темно, а ветер снова начинал усиливаться.

Однако лохматая кобыла оказалась крепким, выносливым животным и упорно шла туда, куда направляла её Элиза. Именно лошадь первой обнаружила крапиву.

Она резко остановилась и наотрез отказалась идти дальше.