— Я не подумал… — прошептал Джеймс.

— А ты ещё так разошелся под конец, я думал, на ногах не устою. И тут такая подстава.

Джеймс застенчиво улыбнулся. Опять стало страшно неловко.

— Страшно хочется пить, — сказал Майкл. Отодвинул Джеймса, вернулся к мотоциклу, достал из багажной сумки термос с чаем. Рядом лежали сэндвичи в фольге. Майкл взвесил их на ладони. Уселся на ближайший валун, посмотрел на Джеймса, который неловко топтался под стеной, делая вид, что разглядывает там какую-то ерунду.

— Иди сюда.

Тот подошёл и встал столбом, поглядел на свои пальцы. Будто там тоже какая-нибудь древность нарисовалась. Пришлось дёрнуть его за пояс, чтобы усадить себе на колено.

— Слушай, — Джеймс нервно заправил волосы за ухо. Этот жест Майклу уже очень нравился. — То, что было в клубе… Я не всегда такой. То есть, я вообще не такой. Мне просто нельзя пить, меня развозит с одного коктейля. Не думай, что я такой прямо умелый и раскованный. Это не так. Мне правда нечем тебя удивить. Если ты ищешь чего-то особенного… во мне не найдешь. Я мнительный, нервный и скучный.

— А я упрямый, грубый и приставучий, — сказал Майкл, обнимая его за пояс и придвигая ближе к себе. — Вот и посмотрим, кто кого. Хочешь сэндвич?

Он развернул фольгу. Хлеб насквозь пропитался соусом и помидорным соком, так что сэндвичи превратились в кашу.

— Мятый салат «Херовое свидание», — сказал Майкл, пошевелив их пальцем. — Прям то, что нужно. Будешь?

Джеймс с сомнением посмотрел на хлеб и вздохнул.

— Знаю, выглядит хуёво, — Майкл отложил сверток на валун рядом с собой. Облизал палец, сцепил руки у Джеймса на поясе, прислонился лбом к его плечу. — Ну, хорош вздыхать. У всех бывают обломы.

— У всех? — с еле заметным любопытством спросил тот.

— У меня были такие обломы, что тебе и не снились, — сказал Майкл. — Как ты там говорил — печальная стратеистика? — выговорил он.

— Статистика. У тебя-то? Не верю, — Джеймс немного повеселел.

— Короче, - Майкл незаметно пробрался пальцами ему под футболку, погладил голую поясницу. — Была одна девчонка. Фанатка всякой азиатской муйни. Знаешь, мультики есть такие, только не Дисней. Вот она от них тащилась.

Джеймс слегка прогнулся, подставляясь под ласку, тихонько выдохнул.

— И что она?..

— Ну, я решил, что раз она такое любит, надо её в китайский квартал сводить. Есть там одна лавка, продают еду в коробочках: лапша с мясом, рис — знаешь такие штуки?

Джеймс выглядел заинтригованным.

— Кстати, было норм, хотя по мне — слишком много перца. Вообще не могу есть острое. А ей понравилось, она ещё какой-то кошмарный соус попросила добавить, у меня от одного взгляда на него глаза слезились. Я ещё подумал — говорят, перец возбуждает, вот и проверю.

Он глубоко вздохнул и поморщился.

— Говорят, от китайской еды случается внезапное расстройство желудка, — тактично сказал Джеймс.

— Ага, щас, бля, — мрачно ответил Майкл. — Слушай дальше. Я затащил её в тихое место, думал просто задрать ей юбку и спустить трусы, но ей захотелось, чтоб как в её мультиках, так что она полезла ко мне в штаны…

Майкл вздохнул ещё глубже — воспоминания были не из тех, к которым он хотел бы хоть иногда возвращаться.

— Вот представь себе, что у тебя отсасывает огнедышащий дракон. Вот ощущения были прям такие же. Когда я понял, в чём дело, и стащил её с хера, было уже чуток поздно. Я думал, он у меня сейчас вспыхнет, и я буду бегать освещать им китайский квартал, как блядский фонарик.

Джеймс непроизвольно хихикнул, порывисто обнял Майкла за шею.

— Прости!..

— Я её не убил только потому, что руки были заняты — обеими за член держался. Я думал — все, хана, щас дотлеет и отвалится. А она грит — погоди, мол, я ща льда приложу. Я б ей сказал, куда ей надо льда приложить, если б говорить мог. Я аж вдохнуть не мог, не то что выдохнуть. Не знаю, как не помер — видимо, начал жопой дышать.

Майкл перевёл дыхание, отхлебнул чаю из термоса.

— Она, в общем, тоже распереживалась. Сбегала купила влажные салфетки, говорит, давай протрем. А они холодненькие такие оказались, с ментолом, что ли. Я обвязался ими по самый корень, запеленал, как мумию, и вроде не так печёт. Сую, значит, в штаны, а застегнуть не могу. Во-первых, распухло все, во-вторых, я на него прилично салфеток намотал. Не застегивается, хоть тресни. Но я ж не могу домой идти с хреном наголо, чтоб его ветерок обдувал? Как я буду копам объяснять, что это я в медицинских целях выгуливаю, а не чтоб похвастаться?

— Боже, — простонал Джеймс, явно нечеловеческим усилием воли сдерживая хихиканье. — Я тебе так сочувствую!..

— А она грит — мол, давай тебе на пояс мою рубашку повяжем, вроде как незаметно будет. А у неё под рубашкой ничего, кроме кружавчиков на двух ленточках. Я говорю — ты как в таком виде домой пойдёшь? Ты ж голая, дойдёшь только до первого фонаря. А она мне — не могу тебя бросить в таком состоянии. Ну, у меня вариантов было немного. В общем, почапали мы к дому — я с ейной тряпочкой, которая все равно ничего не прятала, но хоть видимость создавала, а она в одном лифчике.

— Смелая девушка! — восхитился Джеймс, утирая невольные слёзы.

— Да она сама перепугалась, думала, инвалидом меня оставит. А я думал, всё, никаких цветов невинности мне больше не сорвать. Хорошо ещё, идти было недалеко. Дома я первым делом выгреб лёд из морозилки — его у нас всегда намерзает столько, что можно Санта Клауса поселить. Нихрена не помогло, только яйца чуть не отморозил. Думаю — надо попробовать шампунем смыть. А от воды только хуже стало, я уже готов был на стену лезть.

— Я знаю, если съешь что-то слишком острое, помогает молочный белок — йогурт или мороженое, например. А ещё лимонный сок.

— Серьёзно? — сказал Майкл, улыбаясь. — Вот где ты был такой умный три года назад? Я б тя за своевременный совет в попу расцеловал.

— Как же ты… спасся?

— Короче, звоню я Томми. Он же спец в готовке, должен знать, что делать. Описал ему проблему без подробностей. Он говорит — запивай молоком. Беру я стакан молока, пью — не помогает. Соображалка-то, знаешь, уже не та, когда пожар между ног.

Джеймс хихикал, пытаясь сдержаться и придать лицу сочувственное выражение, но получалось у него откровенно плохо.

— В общем, на втором стакане до меня доперло, что нужно не внутрь употреблять. Ладно, думаю, щас прополощу. И знаешь, в чём проблема была?

— В чём?

— В стакан не влезло!

Джеймс захохотал в голос, откинув голову.

— Прости… я не нарочно… это совсем не смешно… — повторял он, глядя на Майкла, и продолжал хохотать. Всхлипывал, вытирал слёзы, сжимал губы — и ржал до икоты. Майкл, ухмыляясь, держал его за пояс, чтобы не сверзился с колена, и откровенно любовался. — Господи, Майкл… ты меня утешил. Это, наверное, был худший минет в твоей жизни, мне такое никогда не повторить!

— Тока попробуй, — грозно сказал Майкл, — отшлёпаю так, что сидеть не сможешь.

— А чем всё кончилось? - спросил Джеймс, отхохотав своё и приложившись к чаю, чтобы унять икоту.

— Ну, как чем — взял миску, налил молока, пристроился кое-как.

— Не говори, что кто-то к тебе зашёл в этот момент!

— Да нет, — хмыкнул Майкл. — Обошлось. От молока и правда полегчало. А через день совсем прошло.

— А девушка?

— Я думал, через недельку снова попробую — она, зараза, хорошенькая была, глазки такие, кудряшки, смеялась прикольно. Но нет — как отрубило. У меня на неё не стоял, а съёживался. Так что ничего не вышло. Обидно было — не представляешь, как. Она мне в самом деле нравилась.

— Майкл… а как так получилось, что ты… — Джеймс замялся. — У тебя ведь раньше только девушки были? Почему… почему я?..

— Я не знаю, — тот пожал плечами. — Не знаю, почему. Ты хорошенький. — Он прошёлся всей ладонью ему по спине. — А в остальном я не разбираюсь.

Джеймс вздохнул, привалился к его плечу. Обвил руками за шею.

— Это отличное свидание, Майкл. Нисколько не херовое. Мне здесь очень понравилось. И с тобой мне так хорошо, как ни с кем не было. Прости, что не смог тебя… поблагодарить… как ты хотел. Мне очень жаль.