В подборке расчётов по Штерну мне попалась сканированная копия акта сверки. Я уже видел этот документ, но прежде обращал внимание только на итоговую сумму. Теперь взгляд зацепился за номер счёта в одной из строк и исправленную от руки цифру рядом с датой. Сочетание показалось знакомым.
Я открыл сохранённые снимки чёрной папки и нашёл нужный лист в старой, подлинной части. Там была короткая запись Петра Ильича: фамилия посредника, сумма, номер счёта и приписка о расчёте. В тот раз я запомнил фамилию и решил, что это ещё одно подтверждение общего круга людей. Сам номер почти не рассматривал.
Теперь я поставил изображения рядом. Номер совпадал, дата тоже. В архивном акте этот счёт проходил по поставке материалов, а в записи Петра Ильича рядом с ним стояла другая сумма. Это мог быть отдельный платёж, часть расчёта, долг или просто ошибочная запись. Разница сама по себе ничего не доказывала, зато давала вопрос, который можно было задать без готового обвинения.
Я потянулся переместить акт в папку «Подтверждено», остановился и убрал его в третью. Совпадение я видел, но происхождение документа от этого не становилось понятным для Светланы. Рядом создал заметку и записал, какие сведения можно было проверить по самой чёрной папке, не опираясь на архив Орлова.
Потом перечитал и удалил первую фразу. Она начиналась со слов «Это доказывает». Ничего это пока не доказывало.
Следующий разговор со Светланой я решил начать не с рассказа о том, кто за всем стоял, и не с предложения срочно на кого-нибудь надавить. Я спрошу, удалось ли установить, что именно оплатили по счёту, указанному на старом листе Петра Ильича, кто получил деньги и сохранились ли документы у другой стороны.
Если она спросит, почему меня заинтересовал именно этот счёт, придётся сказать про акт сверки. Дальше начнутся неудобные вопросы.
Я сохранил заметку, не придумывая на них удобных ответов.
Глава 2
Утром я решил заняться работой, в которой неисправность можно было найти, показать и устранить. После разговора со Светой это казалось особенно привлекательным. Труба не спрашивала, почему я соврал про похороны, а неисправный клапан не предлагал подумать, какую часть правды я разрешал ему знать. Я успел позавтракать, проверить сообщения и даже открыть список обычных заявок, когда позвонила Рита.
— Максим, у Виктории Игоревны остановилась кухонная вентиляция, а в техническом помещении было небольшое возгорание, — сказала она без вступления. — По словам администратора, оборудование обесточено, людей вывели, никто не пострадал. Митяй уже там, Влад подъезжает. Я отправила вам адрес и наш последний акт.
О, с добрым утром, Макс!
— Кто сообщил про возгорание и кто отключал оборудование? — спросил я, откладывая ложку. — И уточни, вызывали ли пожарных. Пока никто ничего не разбирает и не выбрасывает, даже если очень хочется всё починить.
— Катя, администратор. Пожарные были, она говорит, что сейчас уже можно заходить. Я передам Митяю, но у него там разговор… ну, вы же знаете Митяя.
— Знаю, но если он ещё разговаривает, значит, я успею.
Рита не поддержала шутку, только добавила, что на день в ресторане было оплачено мероприятие. После этого я перестал рассчитывать на обычную рабочую смену.
У входа стояли две машины доставки, водители курили возле открытых багажников и поглядывали на закрытые двери. На стекле висел лист с извинениями и сообщением о техническом перерыве. Внутри официанты убирали со столов бокалы, складывали салфетки и относили к стене небольшие цветочные композиции. На длинном столе лежала стопка карточек с именами гостей. Подготовка явно заняла не один час, а теперь всё возвращали в коробки, стараясь не встречаться глазами с хозяйкой.
Виктория стояла возле прохода на кухню в тёмных брюках и светлом жакете. Волосы были убраны назад, на запястье блестели часы, телефон она держала так крепко, что побелели пальцы. Рядом с ней пожилой мужчина в поварской форме что-то объяснял, показывая на экран своего телефона. Виктория выслушала его, кивнула и сразу повернулась ко мне.
Из кухонного коридора донёсся голос Митяя:
— Я вам ещё раз говорю, ремень сам по себе в шкаф управления не залезает. Если вам очень нужен виновный, давайте сразу мою фотографию повесим, только рамку купите красивенькую.
— А я вам показываю подписанный акт, — ответила женщина. — Четыре дня назад вы написали, что всё исправно, а сегодня у нас дым по всему залу и отменённый обед на сорок человек.
Митяй стоял возле распахнутой двери технического помещения, широкий, угрюмый, в рабочей куртке с расстёгнутым воротом. Напротив него держала папку молодая женщина в чёрной форме. Волосы были собраны в тугой узел, на груди висел бейдж «Екатерина», а под глазами виднелись следы плохо скрытой усталости. Она прижимала акт большим пальцем, словно боялась, что Митяй сейчас выхватит бумагу и съест единственное доказательство.
Влад находился чуть дальше, возле своей сумки с инструментами. Он уже снял куртку и молча осматривал дверь, стену и пол перед техническим помещением. Из всех собравшихся он пока выглядел человеком, который приехал работать, а не участвовать в поисках крайнего.
— До вас всё работало, — повторила Катя, заметив меня. — Мы не можем каждый раз после обслуживания ждать, что у нас что-нибудь загорится.
— После нас тоже работало, четыре дня, — отрезал Митяй, но Виктория подняла руку.
— Хватит. Максим, ресторан обслуживаете вы, а деньги сегодня теряю я. Мне нужны причина и срок, а не спор о том, кто и что неправильно сделал.
Я взял у Кати папку, посмотрел дату и подписи. В тот день Митяй занимался механикой вентиляции, Влад проверял управление и автоматику. Оба приложили фотографии, результаты проверок и перечень выполненного. Бумаги были в порядке, но ресторан всё равно не работал.
— Срок скажу после осмотра, иначе сейчас просто выберу число, которое вам понравится, — ответил я. — Сначала проверим повреждения и сохраним всё, что поможет установить причину. Если ошиблись наши, будем разбираться с нашей ошибкой. Если нет, это тоже придётся признать.
— Мне всё равно, насколько неприятной окажется правда, — сказала Виктория, убирая телефон в карман. — Лишь бы она была одна, а не отдельная для каждого участника.
— Пока у нас нет даже одной, поэтому давайте не торопиться искать виноватых.
Я вернул папку Кате и прошёл к Владу. Митяй подхватил инструментальную сумку с таким видом, будто собирался не разбирать оборудование, а отстаивать свою честь при помощи набора ключей. И я уверен, что мои мысли были недалеко от правды.
Техническое помещение было небольшим, с низким потолком и трубами вдоль дальней стены. Между вентиляционной установкой и шкафом управления оставался проход, в котором двум взрослым приходилось расходиться боком. На полу белели следы огнетушителя, возле открытой дверцы шкафа лежала обгоревшая пластиковая накладка. Выше повреждённого участка тянулась полоса копоти, но соседние стены и основное оборудование огонь не затронул.
Митяй поставил сумку на свободный участок пола, достал инструмент и потянулся к креплению.
— Подожди, сначала снимем всё как есть, — остановил я его. — Общий вид, положение деталей, маркировку, соединения. Потом будем разбирать.
— Я только крышку уберу, под ней ничего не видно.
— Именно поэтому сначала сфотографируем крышку.
Влад присел рядом, не касаясь повреждённого узла, и посмотрел на меня.
— И сообщения управления нужно сохранить до того, как начнём менять детали. Тут часть событий осталась в журнале, я уже проверил. После восстановления можно получить совсем другую картину.
— Верно, — согласился я. — Начни с этого, а я займусь фотографиями.
Митяй выпрямился и сунул инструмент обратно в карман.
— Вы так говорите, будто я сейчас улики уничтожу.