Когда всё закончилось, Виктория собрала возле кухни тех, кто утром слышал спор. Катя стояла рядом с Матвеем, но теперь между ними оставалось заметное расстояние.
— После обслуживания в оборудование вмешивался посторонний человек, — сказала Виктория. — Это подтверждают фотографии и запись его визита. Оснований обвинять «Основу» в случившемся сейчас нет. Утренние претензии к качеству их работы снимаю.
Она не стала делать паузу для благодарности.
— Кто прислал этого человека и зачем он менял детали, ещё предстоит выяснить. Ресторан возобновляет работу после завершения подготовки кухни. Мероприятие мы потеряли, поэтому считать вопрос закрытым я не собираюсь.
Катя подошла к Митяю.
— Я была неправа, когда сказала, что после вас всё сломалось, — произнесла она. — И должна была сразу рассказать про ночной визит. Простите.
Он посмотрел на неё сверху вниз, помолчал, но потом хмыкнул.
— В следующий раз сначала звоните, а потом пускайте. Поверьте, я по телефону гораздо приятнее, чем возле сгоревшего шкафа.
— Это ещё смотря во сколько звонить, — заметил Влад.
Митяй покосился на него, но спорить не стал. Напряжение немного спало, хотя никто не выглядел довольным. Мы оправдали мастеров, вернули ресторану возможность работать и получили запись человека, которого никто из нас не знал. При этом он знал настоящий номер заявки, фамилию Влада и достаточно о выполненных работах, чтобы его впустили без проверки.
Я не стал приписывать этот визит Штерну или Артуру. Для такой версии у меня было достаточно желания и пока что слишком мало фактов.
Когда я наконец сел в зале, за окнами уже зажглись фонари. М-да, вот такая она — работа при авариях. На столах снова лежали приборы, но теперь без именных карточек и цветов. Официант передвигал стулья, проверяя проходы, из кухни по одному выходили сотрудники и спрашивали друг у друга, можно ли готовить рабочие места. В ресторан постепенно возвращалась обычная суета, только Виктория не убирала телефон.
Катя принесла мне чай в большой чашке и поставила рядом небольшую тарелку с печеньем.
— Это не попытка откупиться, — сказала она, заметив мой взгляд. — Просто вы с утра здесь, а я не видела, чтобы вы ели.
— Тогда оправдание в виде печенья принято.
Она поправила край салфетки, хотя тот лежал ровно, и села на самый краешек соседнего стула.
— Спасибо, что не стали говорить про нас перед всеми. Я понимаю, что это ничего не отменяет, просто… мне и без того стыдно.
Я легко посмотрел на неё. Утром она держалась за акт и обвинение, теперь не знала, куда деть руки. Аккуратный узел на затылке распустился, несколько прядей падали на щёку, на чёрном рукаве осталось светлое пятно от стены технического помещения.
— В следующий раз лучше сразу признать свою ошибку, чем позволить отвечать за неё другим, — сказал я. — Мне не нужно, чтобы вам стало стыдно. Мне нужно было узнать, кто заходил к оборудованию.
— Я ведь правда решила, что он ваш.
— В этом и проблема. Он рассчитывал, что вы так решите, а вы потом помогли ему своим молчанием.
Катя опустила глаза, но оправдываться не стала.
— Я всё написала, что помню. Если вспомню ещё, позвоню вам или Виктории Игоревне.
— Позвоните. Даже если деталь покажется глупой, сами за нас не отбрасывайте.
Она поднялась и вернулась к стойке. Я обхватил чашку ладонями, собираясь хотя бы несколько минут ничего не решать. Чай ещё был горячим, и на этот короткий промежуток у меня не осталось ни одного человека, которому требовалось срочно ответить.
Но стоило так подумать, как мой телефон завибрировал.
На экране высветилось имя Лики. Я посмотрел на него, отпил чай и только после этого принял звонок.
— Максим, нам нужно встретиться, — сказала она вместо приветствия. Голос был ровным, но привычной требовательной неторопливости в нём не осталось.
— Сегодня я уже встречался со всем, что могло сломаться, — ответил я, откидываясь на спинку стула. — Если у вас не течёт с потолка, то разговор может потерпеть до завтра.
Она не поддержала тон.
— Ты спрашивал о Романе Савельеве?
Я перестал улыбаться и поставил чашку на блюдце.
— Кто вам это сообщил? — спросил я.
— Поверь, это меньшее, о чём тебе сейчас следует беспокоиться…
Глава 3
— Это сейчас не главный вопрос, — повторила Лика, будто я плохо расслышал.
Я посмотрел на чай. Ресторан постепенно возвращался к работе, и мне впервые за день хотелось заняться чем-нибудь необязательным. Например, допить горячий напиток, пока оно оставалось горячим. Лика, судя по тону, рассчитывала распорядиться моим вечером иначе.
— Для меня главный, — ответил я. — И давайте-ка начнём сначала. Во-первых, как мы и условились ранее, обращаемся друг к другу уважительно, даже если желаем придушить. Во-вторых, вы сами позвонили, упомянули Савельева и даёте возможность самому додумать, насколько всё плохо. Если есть конкретная опасность, говорите прямо. Если хотите встретиться, приеду завтра. У меня хватает дел, а вечер уже моё личное время.
На другом конце стало тихо. Я отломил кусок печенья и подождал. Выдерживать паузу с занятым ртом оказалось проще, чем с благородным выражением лица.
— Хорошо… Максим, вы не понимаете, о чём идёт речь, — наконец произнесла она.
— Поэтому и прошу объяснить. Пока я понял только то, что вы хотите увидеть меня сегодня вечером.
— Смирнов, иногда стоит отложить свои дела…
— Сегодня я уже откладывал их из-за чужого вмешательства. Теперь хочу понять, есть ли причина делать это ещё раз. Предупреждение касается меня одного или ещё кого-то?
Лика негромко выдохнула, раздражение я слышал по её голосу. «Резонанс» по телефону не работал, и это избавляло меня от соблазна назвать собственную догадку особым знанием.
— Такие вещи по телефону не обсуждают.
— Хорошо, тогда завтра. Место выберем так, чтобы можно было спокойно поговорить.
— Встретимся у меня.
— Нет. Встретимся в городе.
— Ты… вы теперь будете согласовывать со мной каждую мелочь? — спросила она уже без попытки скрыть недовольство.
— Только те мелочи, от которых зависит, куда я приеду и когда смогу уехать.
Она назвала ресторан при гостинице, где днём обычно было немного посетителей. Я знал это место по прежней жизни: широкое фойе, стойка у входа, столы вдоль окон, отдельная парковка. Не тайное убежище и не кабинет, где хозяин мог чувствовать себя вполне уютно, а вот посетитель явно должен был сжаться от давления. Мы договорились на час дня.
— И обойдёмся без ваших каких-то там представлений, — добавила Лика. — Нам нужен серьёзный разговор.
— Начните его с ответа на вопрос, кто рассказал вам про мою поездку, и представлений будет меньше.
— Завтра, Максим.
Я не стал торговаться за ещё одну фразу и сбросил звонок. Про Светлану не сказал, про Мельникова не спросил. Лика пока назвала только Савельева, и проверять объём её знаний собственными подсказками мне не хотелось.
За столом напротив кто-то забыл детскую варежку. Официантка подняла её, оглядела зал и отнесла к стойке. Я проводил её взглядом, затем открыл заметки и записал слова Лики без своих пояснений. Получилось несколько строк, гораздо менее содержательных, чем разговор казался в первые секунды. Она знала о моём интересе к Савельеву. Требовала встречи. На прямой вопрос об опасности не ответила. Всё остальное я мог добавить сам, но тогда пришлось бы честно подписать:
«Придумал Смирнов».
Виктория остановилась возле моего стола, держа под мышкой папку с документами.
— Ваши уже уехали? — спросила она, посмотрев на чашку.
— Влад заканчивает записи, Митяй ждёт его у машины. Отчёт получите после того, как мы сведём фотографии и результаты.
— Я не тороплю с красивым отчётом, мне нужен точный, — сказала она и чуть помедлила. — И номер заявки откуда-то всё-таки взялся.