Председатель резко выныривает из воспоминаний и снова фокусирует взгляд на Лян Ихан, стоящей перед ним в его прихожей.

Ладно, его дочь своенравная и властная — ей было в кого расти принцессой, привыкшей идти напролом. У неё отец — председатель деревни, влиятельный человек с серьёзными связями, успешный олигарх с собственной квартирой в Пекине.

А эта в кого? У неё отец — алкоголик и неудачник с криминальным прошлым. Мать — забитая крестьянка, привыкшая экономить на спичках и считать каждый юань.

Он бы с удовольствием отмахнулся бы от неё парой резких фраз и указал на дверь, но шесть тысяч подписчиков, набранных всего за одну неделю — это не шутки. Ещё через семь дней их будет втрое больше. А если серьёзно заняться продвижением, вложить деньги в съёмку, монтаж и рекламу у популярных блогеров, цифры могут вырасти до таких величин, что и представить страшно.

Деньги решают почти всё.

Пускай девчонка многое держит при себе и недоговаривает, но председатель через свои источники уже в курсе про скорый переезд, покупку земельного участка и амбициозные планы строительства нового дома. Понятное дело, что всё это реализуется исключительно на деньги Лян Вэя. У их матери, и уж тем более у отца, даже мысли подобной возникнуть не могло.

Лян Цзиньмэй из тех женщин, которая будет скрупулёзно делить половину куриного яйца на четверых, даже имея под матрасом спрятанные полмиллиона юаней. В её голове психология вечной нищеты, въевшегося в кости страха перед голодом и неопределённостью.

Нет, он не должен взорваться. Позволить себе такую роскошь может только её отец — человек, которому нечего терять, потому что он и так на самом дне социальной лестницы.

К тому же, Лян Вэй вопреки всем ожиданиям и стереотипам не только высоко поднялся в финансовом и социальном плане, но ещё и сумел остаться человеком. Сохранить в себе человечность, порядочность, способность к состраданию — редчайшее качество среди тех, кто быстро разбогател.

Председатель никогда и никому не рассказывал про тот отчаянный звонок главному налоговику Пекина. Это его личная тайна, его стыд и одновременно гордость. Да и кто бы вообще поверил, что его родительская любовь смогла пересилить мощнейший инстинкт самосохранения, заставила рискнуть всем?

Мало ли что у дочери может случиться в будущем, какие неприятности или беды. Если Лян Вэй помог ей однажды, значит, наверняка поможет и во второй раз. И в третий, если понадобится. Совершенно ничего не прося взамен, хотя мог легко воспользоваться её уязвимым положением. Такие люди в прагматичном и циничном мире ценятся на вес золота.

Особенно сейчас, когда у его дочери нет ни друзей, ни ухажёра, готового взять на себя ответственность. Пусть хотя бы останется верный товарищ из родной деревни Суншугоу, который в любой момент протянет руку помощи.

Далеко не каждый взрослый человек способен за пару минут, не раздумывая, перевести другому сто тысяч долларов. По самым разным причинам — у одних таких денег в принципе нет и не предвидится, другие не захотят рисковать, третьи потребуют расписок и обязательств.

Председатель делает глубокий вдох, принимая окончательное решение. Надо отступить. Гордость гордостью, но глупо и недальновидно портить отношения с семьёй, за которой стоит такой серьёзный ресурс.

— Развод твоих родителей меня не касается, — твёрдо произносит он. — Это их личное дело, ваш семейный вопрос. Я не понимаю, при чём здесь я и моя должность.

Лян Ихан буквально светлеет лицом. Напряжение мгновенно спадает с её плеч. Она быстро подходит к нему и крепко, обеими руками, пожимает ладонь, вкладывая в этот жест всю благодарность.

— Огромное вам спасибо за эти слова. Вы сейчас произнесли именно то, о чём я так боялась просить напрямую, но на что очень сильно надеялась. Я буду вам признательна, если вы не вмешивались, не вмешиваетесь и не будете вмешиваться в дела моей семьи. Обещаю вам полную и взаимность в этом вопросе.

Ей было очень важно услышать эти слова.

Ведь председатель действительно мог вставить палки в колёса их планам, превратить жизнь в настоящий кошмар. От бюрократических проблем с оформлением документов до официального медицинского заключения о невменяемости матери — именно этим так активно угрожал её отец.

Подделать служебную характеристику на человека в глубокой провинции, исказить медицинские документы, организовать «надёжных свидетелей», готовых подтвердить любую версию, — для человека уровня и связей председателя это вообще не составляет никакого труда. Пара звонков, небольшая благодарность нужным людям — и готово.

Но раз достигнуто соглашение о невмешательстве, значит, государство в лице его официального представителя — председателя деревни — не окажет никакой поддержки её отцу в семейном конфликте. Его будет решать единственный легитимный и беспристрастный орган — народный суд Китайской Народной Республики. По закону и справедливости.

Председатель слышно скрипит зубами от внутренней досады и уязвлённой гордости, но всё же отвечает на рукопожатие.

Этим жестом он официально подтверждает — договор заключён и вступил в полную силу.

Глава 8

Ресторан «Изумрудный дракон». Центр Пекина.

Ван Мин Тао сидит за угловым столиком у панорамного окна, откуда открывается захватывающий вид на ночной город. Неоновые огни небоскрёбов отражаются в бокале дорогого французского вина, которое он держит в руке.

Напротив него, излучая очарование и уверенность, расположилась Сяо Юйхань — женщина, способная одним взглядом заставить мужчину забыть обо всём на свете.

Официант только что принёс заказанные блюда и бесшумно расставляет на белоснежной скатерти тарелки с морепродуктами. Тигровые креветки на гриле источают тонкий аромат специй, устрицы покоятся на ледяной подушке, а свежий краб-паук выглядит как произведение искусства.

Бизнесмен поднимает бокал, готовясь произнести тост. Его глаза встречаются с глазами спутницы.

— Ты как всегда обворожительна. Предлагаю выпить за тебя, за этот вечер и за…

Он не успевает договорить, как из кожаного портфеля доносится настойчивая вибрация телефона.

Ван Мин Тао хмурится — строго служебный аппарат, на который приходят только важные уведомления, его редко беспокоят в нерабочее время.

Опуская так и не поднесённый к губам бокал обратно на стол, он извлекает телефон из портфеля. Экран освещает его лицо холодным светом.

Бизнесмен вчитывается в текст сообщения. Его брови медленно сдвигаются, образуя глубокую складку между ними. Челюсти непроизвольно сжимаются.

Наблюдательная и чуткая к малейшим переменам настроения спутница, мгновенно улавливает напряжение Вана.

— Что-то случилось? — мягко интересуется она.

Ван Мин Тао медленно поднимает взгляд от экрана, на мгновение задерживаясь в своих мыслях.

— Нет, ничего особенного, — бизнесмен старается сохранить невозмутимость. — Завтра в три часа дня вызывают всех директоров заводов нашей отрасли в министерство промышленности.

Сяо Юйхань откидывается на спинку стула и изучающе смотрит на него:

— Повод известен?

Ван Мин Тао мысленно отгоняет ползущие в голову тревожные мысли. Простой, неискушённый в тонкостях административных игр человек ничего бы не заподозрил — обычное совещание, рядовое мероприятие. Но он с его многолетним опытом прекрасно понимает: когда высокопоставленные чиновники собирают всех директоров, да ещё с таким коротким уведомлением, всё далеко не так просто и безобидно. Кто знает, возможно это заседание как-то связано с прошлым.

Однако волновать спутницу своими подозрениями, и уж тем более рассказывать про своё недавнее выступление в министерстве — он категорически не желает.

— Совещание по актуальным проблемам распределения сырья во втором квартале, — отвечает он ровным деловым тоном, — и согласование графиков отгрузки готовой продукции на стратегические объекты категории А. Обычная административная рутина, ничего из ряда вон выходящего.