Китт хотел, чтобы Холли прочувствовала охоту на уровне костей, до того как он вообще прикоснётся к ней.

— Десять секунд, — прошептал он сквозь деревья, его голос понёсся на ветру, и в ответ он был вознаграждён звуком её всхлипа, отдавшегося эхом. Этот маленький отчаянный звук что-то развязал в нём.

Он не побежал, ещё нет. Вместо этого Китт крался в тенях, каждое движение было тихим и выверенным.

Лес сомкнулся вокруг него, густой и живой, дрожащий от предвкушения так же, как и он. Деревья наклонялись ближе, их ветви тянулись, чтобы замедлить её. Его энергия просачивалась в вены острова, заставляя его умолкнуть, оставив лишь звук её рваного дыхания впереди. Китт ухмыльнулся, когда его дом отозвался на его потребности, расчищая путь своему королю, чтобы тот поймал мёртвую королеву.

Рваные куски платья Холли висели на шипах и сломанных ветвях там, где она продиралась сквозь подлесок, ни на миг не думая о грации. В его голове сложилась картина: она оглядывается на темноту, спотыкается о собственные ноги, ожидая, когда он появится.

Китт почти улыбнулся.

Но она была быстрой. Тут он отдавал ей должное. Быстрее, чем он ожидал. Страх умел делать такое с человеком, сдирать всё лишнее, оставляя только животный инстинкт выживания.

Китт дал ей ещё тридцать секунд. Он хотел, чтобы она поверила, будто спаслась.

А потом побежал.

Лес размылся вокруг него, пока первобытная сила бушевала внутри. Он больше не думал. Ни о Холли, ни о том, что могло означать её появление. Был только след, который она оставила ему, — смятый папоротник, отпечаток каблука в мягкой земле, звук рваного дыхания впереди — и единственная ревущая потребность сократить расстояние между ними.

Холли обернулась лишь тогда, когда было уже слишком поздно, когда его рука обвилась вокруг её талии, и дыхание выбило из её лёгких, когда он развернул её и швырнул спиной о дерево.

Китт не смог сдержаться.

С безрассудной жадностью он схватил её руки и рывком поднял над головой, оскалив зубы, когда прижался к ней всем телом.

— Китт! — взвизгнула она, голубые глаза блестели от страха перед расплатой, запершей её в клетке.

Он прикусил мочку её уха, острые кончики зубов впились в чувствительную плоть, пока привкус меди не коснулся его языка.

— Громче, птичка, — прошептал он. — Я хочу, чтобы весь остров услышал, как ты кричишь моё имя.

— Ублюдок! — Холли лягалась, нанося удары по его коленям и голеням, и каждый удар, достигший цели, посылал по его позвоночнику электрический трепет.

Он низко, мрачно рассмеялся и сильнее прижал её к коре, вдыхая знакомый запах мёда и лаванды на её коже. Он сдвинулся, прижимая к ней твёрдую длину своего члена, и всё, что она собиралась сказать, растворилось в резком вдохе. Холли замерла, её мышцы напряглись под ним, и это послало по позвоночнику Китта дрожь восторга. Она была поймана и знала это. Боги, он хотел жить в этом мгновении вечно, вдыхать её страх, пробовать его на вкус, упиваться им.

Возможно, она подумала, что он возьмёт её прямо здесь и сейчас. Что сорвёт платье с её тела и будет трахать, пока кора не издерёт мягкую бледную кожу на её спине.

Эта мысль вызывала у него отвращение, но её страх был слишком опьяняющим, чтобы отстраниться, поэтому вместо этого он прижался к ней сильнее.

Её дыхание было рваным, пульс бешено бился под его большим пальцем там, где он обхватил рукой её запястья. Каждый отчаянный удар подгонял ритм его собственного сердца, и он чувствовал, как её тело воюет само с собой, — ярость, ужас и желание сплелись воедино.

— Я ненавижу тебя, — выплюнула она.

— О, Холли, — проворковал Китт. — А я тебя презираю.

ГЛАВА 6

ХОЛЛИ

— Ты меня презираешь? — Холли подалась вперёд, стиснув челюсть, и слёзы покатились по её щекам. — Это ты всё разрушил. Ты уничтожил нас.

Как он смеет! После всего, через что заставил её пройти, он ещё посмел обвинять её в ненависти, которую носил в себе?

— Ты меня бросила, — выплюнул он с рычанием.

— Только после того, как узнала, что ты держал мою сестру в плену!

— Я сделал это ради тебя. Она не знала, каково это — быть ненужным. Эта сука собиралась украсть тебя у нас, — его нижняя губа дрогнула, но это быстро сменилось вспышкой пронзительной тьмы, пока выражение лица не ожесточилось. — Неважно, теперь ты дома, — процедил Китт ей на ухо, хватая в кулак её промокшие золотистые волосы и оттаскивая девушку от дерева. — И твоя семья умирает от желания тебя увидеть.

Кровь грохотала у девушки в ушах, пока её волокли по грубой, пропитанной дождём земле, сдирая кожу, а острая боль пульсировала в голове. Она не могла встретиться с Потерянными. Не сейчас. Китт ненавидел её, а значит, и они тоже будут ненавидеть, и Холли не вынесет этого. Не после того, как пообещала никогда их не бросать, а потом сделала именно это.

Конечно, они должны были понять. Она только что увидела, как он вырывает сердце её сестры. Он манипулировал ею, и был слишком силён, чтобы с ним бороться. Пройти через тот портал было единственной возможностью выбраться оттуда.

И всё же она ушла, даже не попрощавшись.

Воспоминания, пропитанные океанскими брызгами, закружились в её мыслях, подкатывая комом к горлу. Призрачная теснота объятий Брэма обвила её, как тогда, когда она плакала, скучая по Алисе, и всё ещё чувствовала запах костра из их ночей в лагере. Ей не хватало того, как Уоррен шутливо тыкал её в талию, когда она грустила, но притворялась, что нет, и как вырезал для неё маленькие фигурки из дерева и оставлял их в подарок. Как каждую ночь Ава вычёсывала солёные морские брызги из её волос, а затем красила ей губы маслом из ягод.

Она скучала по ним всем, особенно в сумерках, когда они вместе уходили на пляж смотреть, как солнце опускается за горизонт и раскрашивает океан цветом.

Ничто из этого не имело значения. Их преданность превратилась бы в отвращение. И всё из-за Китта. Их любовь к нему всегда будет побеждать любую нежность, которую они испытывали к ней. Холли презирала его за это. Более того, она ненавидела его так сильно, что один лишь вид Китта посылал по её телу удушающую волну обжигающей злости.

Её зрение расплывалось от непролитых слёз, когда он вытащил её на поляну, швырнул на землю и отступил на несколько шагов, чтобы впиться взглядом в свой трофей.

Тяжёлые капли разбрызгивали грязь вокруг них, и предупреждающий треск ближайшей змеи прорезал тишину. Холли задрожала, зубы застучали, когда она обхватила себя руками за грудь, а промокшее насквозь платье лишь усиливало леденящий до костей холод.

— Тебе холодно, — рот Китта изогнулся в самодовольной ухмылке, и дождь стих. — И больно.

— Я в порядке, — заявила девушка, не желая доставлять ему удовольствие знанием, как сильно ей больно, но раздражающая дрожь в голосе выдала её.

Взгляд Холли поднялся к его лицу, прослеживая, как яркий лунный свет высекал тень на точёной линии его челюсти. Он был всё так же сокрушительно красив, как прежде, но она больше не позволит заманить себя в эту ловушку. Даже его мальчишеская улыбка с ямочками не могла пробиться сквозь её ожесточённое сердце. Не после того, что он сделал. Что продолжал делать.

Если ей предстояло остаться в Невере и пережить всё, что Китт намеревался на неё обрушить, самое малое, что она могла сделать, — придумать, как вернуть сестру домой.

— Где Венди?

— Исчезла, — его ноздри раздулись

— Лжец, — она поднялась на ноги, ужас разлился в животе. — Ты никогда не выбросил бы свою любимую игрушку.

— Она не моя любимая игрушка, — заявил Китт, тон сочился насмешливым презрением.

Намёк послал по девушке ледяной холод, но она не позволит ему взять верх.