Только слова о свадьбе и помогают услать драконицу отсюда. Перед уходом она бросает на меня взгляд, полный торжества.

— Что именно ты хочешь мне сказать? — спрашивает генерал, когда мы остаемся одни.

Он остаётся на месте. Стоит, как скала. Даже не делает шага в мою сторону. То, что произошло утром, как будто даже не имеет для него значения.

— Давай сначала пройдем в твой кабинет, — предлагаю ему.

— Говори здесь.

Уверена, нас подслушивает кто-то из слуг. Неприятно это понимать. Но вид у генерала такой, что если я начну настаивать, он меня просто вышвырнет и всё.

Удивительно, что он вообще решил выслушать меня. Наверное, из любопытства. Возможно, я для него сейчас как надоевший питомец, который молча просидел всю жизнь в клетке, а теперь внезапно оказался говорящим.

Вздыхаю. И не опуская взгляд, чеканю:

— Я согласна на развод. Добровольно. На имущество не претендую. Считаю, что монастырь это лишнее. Согласна уехать и никогда больше не беспокоить тебя. Как тебе моё предложение?

Обращаюсь к нему на «ты». Не знаю, как общалась Эмили, в ее памяти насчёт этого очередной пробел. Они с генералом вообще как будто никогда не беседовали, как супруги. Из общения с мужем в воспоминаниях только мутные, как в тумане, сплетения наших с ним тел в его немногочисленные визиты.

Но драконица называет его на «ты», значит и мне можно.

Почему же он стискивает челюсти? Жена недостаточно уважительно обратилась к нему?

— Нет, — слово падает вниз, будто тяжёлый камень.

Меня обдает холодом отказа. Я не ожидала этого. Но мне удается сдержать рефлекторную дрожь своего нового тщедушного тела. И даже удержать спину в идеально прямом состоянии.

— Почему? — спокойно спрашиваю его.

Смотрит на меня так, словно изучает — буду я истерить или нет. Но я стою прямая и спокойная. И жду его ответ.

Вздыхает. Как будто очень устал. И ему придется объяснять мне какие-то базовые вещи, которые я обязана знать и без него.

— Эмилия, ты моя истинная. К тому же маг. Наша брачная связь очень крепка. Разрушить ее можно лишь двумя способами. Дождаться, когда тебя не станет. А это произойдет нескоро. Ведь маги живут намного дольше людей. И второй способ разорвать брак — если ты примешь постриг в монастыре. Монахини отказываются от магии. Твою силу заберут ритуалом.

— Как это «заберут силу»⁈ — опешиваю я.

— Добровольно, конечно же. Вместе с ней уйдет и брачная вязь. И я смогу вновь жениться.

Стою и обтекаю. Да, что-то такое рассказывали в академии. Есть такие ритуалы. Действительно добровольные. Очень болезненные. Но в монахини часто идут не от хорошей жизни.

Надо ли говорить, что маг, лишенный силы, будет жить гораздо меньше? Как обычный человек.

— А если я не хочу?

— Как это не хочешь? Кристалида беременна моим наследником. Он обязан родиться в законном браке. Эмили, за двенадцать лет ты так и не понесла! Я слишком долго ждал! И не допущу, чтобы мой первенец родился бастардом. Ты должна освободить меня от брачной связи до ее родов. Я не стал отправлять тебя на казнь! Нашел единственный способ сохранить тебе жизнь. Не заставляй меня передумать.

Дракон. Генерал.

Он не говорит, он приказывает. Его слова давят и ломают волю.

Точнее, сломали бы. У Эмили.

У меня же внутри всё кипит от возмущения.

Выдернул девчонку из академии, не дал доучиться полгода! Угу, зачем диплом и профессия жене генерала? Надо отрезать единственный путь к самостоятельной жизни! Чтобы сидела и пикнуть не смела.

Увез в край вечной мерзлоты и посадил в башню! Как можно дальше от цивилизации. Неудивительно, что она заболела.

А когда не оправдала надежд — решил выкинуть в помойку. То есть в монастырь. Туда, где ещё и магию отберут. Вместе с годами жизни.

Ну уж нет!

Шестым чувством понимаю, что если буду спорить, то сделаю только хуже.

Надо прикинуться овечкой.

Покорно опускаю взгляд вниз.

Изображаю скромность и едва слышно произношу:

— Хорошо.

Генерал смягчается.

Берет меня за подбородок, заставляет поднять голову. Жадно всматривается в моё лицо, словно хочет его запомнить.

Мне даже кажется, что он сейчас наклонится и поцелует меня.

Но нет.

— Эмилия, так будет лучше для тебя самой. О тебе там позаботятся.

Угу, представляю эту заботу.

Хотя я и собиралась изображать покорную овцу, но все же не выдерживаю и вырываюсь из его сухой горячей ладони.

— Ну, мне пора ехать! — говорю ему.

И с топотом быстро поднимаюсь обратно по лестнице. Под удивлённое молчание генерала.

Хитросплетения коридоров я запомнила, так что до своей комнаты добираюсь без проблем.

Служанок здесь уже нет. На маленьком столике стынет зелёная каша. И чай. На кровати лежит серое платье.

Отмечаю, что движения даются гораздо легче. Ещё раз подхожу к окну. Но не полюбоваться окрестностями. Методично осматриваю сверху городок и дорогу к нему.

Во мне зреет решимость. Надо бежать отсюда. И как можно дальше. Но как? Лихорадочно пытаюсь сообразить. Эмилия ведь совсем не знает этот край!

Город скорее всего принадлежит генералу. И люди бывшего мужа быстро найдут меня там.

Значит, надо уехать как можно дальше.

Мне понадобятся деньги. У Эмилии в замужестве никогда не было своих средств. Но зато есть украшения.

Подхожу к туалетному столику, выдвигаю один из ящичков. И беру в руки скромную шкатулку.

Открываю, чтобы проверить, на месте ли содержимое.

Часть украшений девушке дарили родители, когда были живы.

С ними по соседству лежат массивные подарки генерала. Которые, к слову, Эмили даже ни разу не надевала. Некуда было.

Да и как такое надеть?

Несуразные серьги, но зато тяжёлые и с очень дорогими камнями. И толстая золотая цепь, которая больше подошла бы новому русскому, чем хрупкой девушке.

В какой ломбард такое удастся сдать, чтобы не привлечь внимание властей?

Но почему у жены генерала так мало подаренного мужем золота?

Неужели больше не дарил? Или растащили служанки?

Сцепляю зубы и убираю шкатулку в карман. Конечно же, я не пойду к генералу задавать эти вопросы.

Вытаскиваю из шкафа самую теплую накидку и сразу надеваю ее.

Хочу снять с вешалок ещё несколько платьев, но тут в комнату снова заходят служанки. На этот раз они несут старый потёртый саквояж. Уже собранный.

Меня они теперь несколько сторонятся. Но постучать забывают снова.

— Вы так и не притронулись к завтраку, — произносит старшая служанка с неким укором.

Но близко ко мне все же не лезет.

— И что? — пожимаю плечами.

Смериваю саквояж взглядом. Что они туда наложили?

— Покажите, что в саквояже, — требую.

— То, что велел собрать генерал.

Ладно, всё равно сбежать будет проще налегке. В случае необходимости лучше продать что-то из золота.

Меня отводят по черной лестнице. Выходим на улицу прямо к карете. Кучер суетится, поправляя сбрую лошадей. Неожиданно служанки очень почтительно замирают.

Около кареты, словно скала, стоит генерал. А рядом с ним крутится его недовольная невеста. Она даже не успела переодеться.

Они что, решили лично проводить меня? Убедиться, что я уехала? Сколько почестей бывшей жене.

Драконы принюхиваются. Генерал выглядит раздражённым. Он смеривает взглядом саквояж и накидку на мне.

— Почему ты не надела меховой дорожный плащ? — хмурится он.

— Что было, то и надела, — отвечаю ему.

Уж и так согласилась ехать в этот его монастырь. Что им обоим ещё надо⁈

Драконица стоит и нервно постукивает стопой. Её ноздри начинают дёргаться ещё сильнее.

Внезапно она издает торжествующий клич. С нечеловеческой скоростью подскакивает ко мне. И молчиеносно вытягивает из кармана шкатулочку.

— Воровка! — кричит. — Дорогой, она хотела обокрасть нас напоследок! Неужели ты не почувствовал запах золота, который шел из её кармана⁈