– А что получилось по факту? – в глазах начальника школы мелькнул интерес.

– Сложности у него действительно возникли, особенно поначалу, однако Строгов продемонстрировал необычно высокий темп обучаемости. К концу тренировки его уровень владения основами управления малым разведчиком в версии теста Маккинзи я бы оценил как удовлетворительный для курсантов шестого-седьмого месяцев обучения. Само собой, с множеством пробелов в базовых знаниях и навыках. Однако к промежуточной аттестации второго триместра вычислитель бы его, пожалуй, допустил.

– Плохо, что он прибыл с окраины, – с сожалением качнул головой начальник школы. – Будь Строгов выходцем из Метрополии, я бы искренне порадовался такому способному курсанту.

– У меня есть некоторые сомнения в том, что дело лишь в его собственных способностях, господин контр-адмирал, – перейдя на официальный тон, заявил Фасси.

– Любопытно, – начальник школы чуть подался вперед. – Продолжайте.

– В биографии Строгова есть целый ряд моментов, которые вызывают вполне закономерные вопросы. Во-первых, его знания в ряде областей, особенно в части нейросетевого программирования, совершенно не соответствуют уровню окраинной социальной школы, которую он закончил. Я бы сказал, разительно не соответствуют. Во-вторых, у Строгова установлен офицерский комплект биогенных имплантов, причем именно в модификации «Пилот». Разве мог он заранее предугадать цепь событий, которая в итоге привела его в нашу школу?

– Становится всё интереснее, – кивнул контр-адмирал. – Под таким углом я этот вопрос не рассматривал. Есть и «в-третьих»?

– Есть, – подтвердил Фасси. – В-третьих, его скорость реакции, координация, вестибулярный аппарат и ряд других параметров значительно превышают средние для имеющегося у него комплекта имплантов. Похоже, комплект модификации «Пилот» – это только оболочка, призванная замаскировать какой-то нестандарт. Возможно, некий экспериментальный образец.

– Даже так? – начальник школы ощутимо напрягся, начиная понимать, к какому выводу его подталкивает подчиненный. – Считаете, Строгов оказался у нас не случайно, и кто-то ведет его по заранее спланированному пути?

– Я бы не исключал такую возможность.

– Но ведь Строгов несколько раз проходил проверку на полиграфе, – возразил контр-адмирал.

– Мы не знаем всех характеристик его имплантов, – выдвинул свой аргумент начальник приемной комиссии. – Детектор лжи обмануть сложно, но при должной тренировке и правильно модифицированных биогенных имплантах такое проделать можно. По крайней мере, в теории.

– Не слишком ли сложный путь для внедрения шпиона или диверсанта? Строгов легко мог погибнуть ещё в самом начале пути – на Бартаге-7.

– То, что он оказался в системе Бартага – непредвиденная случайность.

– Мне кажется, вы занимаетесь конспирологией, кап-два, – усмехнулся контр-адмирал. – Если бы не сражение за систему Бартага, Строгов не попал бы в поле зрения адмирала Грога и никогда не оказался бы в нашей школе. При этом вы сами же утверждаете, что на Бартаге-7 он оказался случайно.

– Не в нашей школе, так в другой, господин контр-адмирал, – не пожелал отступать Фасси. – Не думаю, что он диверсант. Зачем это разведке СКВВ? А вот промышленный шпионаж – задача как раз для него. Всё ведь сходится – и необычные импланты, и высокий уровень технической подготовки, и школа младшего комсостава разведки флота, ведь именно корабли-разведчики оснащаются самыми продвинутыми сканерами и средствами маскировки, да и другого высокотехнологичного оборудования в их оснащении хватает. Мы ограничиваем доступ государств окраины к нашим ключевым технологиям, но они всё равно стремятся их получить любыми способами, и шпионаж – один из таких путей.

– Хорошо, я вас услышал, – недовольно нахмурился начальник школы. С подчиненным он был совершенно не согласен, но оставить его заявления вообще без всякой реакции не мог. – Завтра Строгов пройдет тест Маккинзи. Если по его итогам ваше мнение не изменится, напишете официальный рапорт на мое имя, и я дам ему ход. Устраивает вас такой вариант?

– Да, господин контр-адмирал.

– В таком случае, кап-два, я вас больше не задерживаю.

К девяти утра я, как и было предписано, явился в помещение с уже знакомыми мне виртуальными тренажерами. Судя по всему, здесь мне предстояло провести немало времени, поскольку операция капитан-лейтенанта Маккинзи длилась несколько суток. Конечно, в отличие от реальности, во время теста я имел возможность использовать режим «ускоренного внутреннего времени», но сильно ли это сократит испытание, зависело исключительно от того, насколько мой экзамен будет насыщен событиями.

На инструктаже ничего нового я не услышал. Капитан Фасси просто ещё раз озвучил мне правила проведения испытания, не назвав даже четкого критерия успешности его прохождения. Впрочем, я знал, что обычно первичную оценку действий кандидата производит вычислитель, а потом её утверждают или не утверждают офицеры, входящие в состав экзаменационной комиссии. И теоретически их решение может быть отрицательным даже в случае выполнения кандидатом поставленной задачи.

Наконец формальности закончились. Я занял место в капсуле виртуального тренажера и уже через несколько секунд осознал себя стоящим в ангаре подземной лаборатории. Перепутать виртуальную реальность с реальностью было невозможно, но достоверность и детализация окружающего мира и моих ощущений вызывали уважение. Военные учебные заведения Метрополии оснащались очень хорошей техникой.

На первый взгляд выбор точки старта испытания показался мне довольно странным. Зачем меня поместили в момент прибытия Маккинзи на научную базу? Вроде бы более логичным казалось начать с эпизода, когда все шесть челноков уже дооснащены дополнительными генераторами маскировочного поля и полностью загружены оборудованием и материалами. Именно тогда, по идее, и начиналась основная работа пилота-разведчика в этой миссии – поиск безопасного маршрута и скрытная проводка по нему конвоя с постоянным отслеживанием перемещений патрулей Акрид и внесением необходимых корректировок по ходу движения.

Так ведь нет, зачем-то испытание начали с модернизации и загрузки челноков. Впрочем, возможно, организаторы этого шоу попутно хотели проверить навыки курсантов в смежных специальностях, ведь техников, да и многих других узких специалистов в экипажах малых разведывательных кораблей нет, а значит, кто-то другой должен уметь выполнять их работу.

Как и предусматривал план операции, в первую очередь я направился в помещение командного поста научной базы. Никаких повреждений это подземное сооружение не получило, так что я располагал всеми возможностями, которые имелись у здешнего персонала до его поспешной эвакуации. По идее, мне даже не требовалось самому ставить задачу ремонтным дронам – все необходимые инструкции содержались в памяти корабельного вычислителя моего малого разведчика. Вернее, не моего, конечно, а капитан-лейтенанта Маккинзи, в чьей виртуальной шкуре я сейчас имел удовольствие пребывать. Эти инструкции разработали техники штаба флота, так что мне оставалось только передать их вычислителю базы и ждать, когда ремонтные роботы сделают за меня всю работу.

И всё же я чувствовал, что в этой простоте первого этапа испытания есть какой-то подвох. Казалось бы, что может быть проще, чем сбросить информационный пакет вычислителю базы и тупо промотать в режиме «ускоренного времени» весь процесс модернизации челноков и их загрузки? Меня как будто подталкивали к этому очевидному решению, но весь мой опыт подсказывал, что путь наименьшего сопротивления почти всегда приводит к проигрышу или, в лучшем случае, к весьма посредственному результату, а такой расклад меня категорически не устраивал. Если уж мне дали возможность вмешаться в ход операции на этом этапе, так пусть не удивляются тому, что я воспользуюсь этой возможностью по полной программе.

– Мне нужна объемная схема базы, – обратился я к вычислителю. – Выдели на ней стационарные оружейные системы.