Василиса чуть склонила голову и посмотрела на меня почти ласково. В человеческом облике у нее вообще было удивительно живое лицо. Стоило ей улыбнуться, и звериная настороженность исчезала настолько легко, что хотелось забыть о ней совсем. Я не забыл.

– Не получится отвлечь меня улыбкой, – сказал я и ее брови чуть поднялись.

– Я пыталась?

Я кивнул.

– И не получилось?

Несколько мгновений она изучала мое лицо. Потом усмехнулась.

– Так кто вы? – упрямо спросил я.

Она вздохнула с нарочитой обреченностью.

– На этот вопрос я пока не отвечу.

Я хотел возразить, но Василиса подняла ладонь.

– Вы хотели знать, зачем я вас позвала.

Я замолчал. Это действительно было важнее. И потому я вновь кивнул. Она оттолкнулась от дерева. На этот раз ближе не подошла.

– Я хотела посмотреть на вас. Поговорить с вами. Послушать. Понять, какой вы.

Ее голос изменился. Совсем чуть‑чуть, но прежнее веселье из него ушло.

– Зачем?

– Чтобы решить, стоит ли быть на вашей стороне.

Я перестал улыбаться. Василиса смотрела спокойно.

– Вы недавно здесь. Северск вас принял, но это еще ничего не значит.

Я хотел возразить, однако Василиса продолжила:

– Вам дали дом. Людей. Имя. Вы ходите по лесу, разговариваете со старшими, решаете, кому что принадлежит, кого защищать, а кого наказывать. Вас называют князем.

Я вспомнил слова Иволгина о регенте и князе. О том, что один хранит, чтобы потом отдать, а другой защищает потому, что иначе не может.

– И вы решили проверить, соответствую ли я должности?

– Мне нет дела до вашей должности, – фыркнула она. – Я смотрела за вами.

Сказано это было так буднично, что смысл дошел не сразу. Я вспомнил рыжую тень возле колодца. Следы. Шерсть на шиповнике. Лису в саду.

И невольно подумал, сколько еще раз она была рядом, а я просто не заметил.

– Вы следили за мной.

– Смотрела, – поправила меня девушка.

– Это почти одно и то же.

– Нет, – усмехнулась девушка.

Спорить о терминологии я не стал. Вместо этого уточнил:

– И что именно вы хотите увидеть?

Василиса пожала плечами.

– Как вы будете жить.

Она опустила взгляд, сорвала длинную травинку и провела ею между пальцами.

– Если вы окажетесь тем, кем вас считают некоторые из старших, я останусь рядом.

– А если нет?

Она подняла взгляд.

– Уйду.

Я почему‑то сразу почувствовал, что это не весь ответ.

– Просто уйдете?

Василиса замолчала. Травинка в ее пальцах переломилась.

– Это зависит от того, что вы сделаете.

Теперь в ее голосе совсем не осталось тепла. Но и злости тоже не было. Именно это насторожило сильнее всего.

– Допустим, я сделаю что‑нибудь, что вам не понравится.

– Вам не нужно нравится мне, – перебила меня она и отбросила сломанную травинку. – Просто будьте достойным человеком. Это вам вполне по плечу, Николай Арсентьевич. Быть человеком и быть достойным. А если не сможете, то метка вам не поможет.

– Я думал, она означает, что я свой, – хмыкнул я

– Быть своим – не значит получить право на все.

Это почти дословно напоминало то, чему меня последние дни пытались научить разные жители Северска.

Я медленно кивнул.

– Хорошо. Допустим. Что будет, если я окажусь, по вашему мнению, недостоин этой метки?

Василиса слегка нахмурилась.

– Тогда я приду.

Всего три слова, которые она произнесла их так же спокойно, как до этого рассказывала о трех именах.

Я почувствовал, как внутри все собралась.

– Придете поговорить?

Василиса улыбнулась. Клыки показались между губ.

– Нет.

Лес вокруг вдруг стал ощущаться иначе. Просто я слишком отчетливо вспомнил, насколько быстро она двигалась. Как бесшумно оказалась рядом. Как легко исчезала в кустах. И то, что передо мной вовсе не безобидная девушка в сарафане.

– Это угроза? – спросил я.

– Угрожают, чтобы человек испугался и сделал то, чего от него хотят. А я просто говорю, что будет, – спокойно возразила она, будто предупреждала о дожде.

– И дружина вас не остановит?

Василиса посмотрела в сторону поместья.

– Нет.

– Морозов?

На этот раз она задержалась с ответом. Совсем ненадолго. И нехотя признала:

– Он сильный.

Почему‑то мне стало приятно. Хотя обстоятельства для гордости за воеводу были выбраны крайне неудачно.

– Но если я решу прийти за вами, Николай Арсентьевич, вам не поможет ни дружина, ни ваш воевода.

Я почувствовал, как ветер едва заметно шевельнулся вокруг ног. Она заметила. Взгляд скользнул по траве и вернулся ко мне. В нем не было страха и желания отступить. Даже улыбка не исчезла. И именно тогда я окончательно понял, что она не шутит. Не пытается произвести впечатление. Не проверяет, испугаюсь ли. Василиса действительно верила каждому своему слову. Возможно, потому что знала о себе что‑то, чего пока не знал я.

– Вы весьма своеобразно предлагаете союз, – произнес я после паузы.

К моему удивлению, она тихо рассмеялась.

Напряжение не исчезло, но стало немного легче дышать.

– Я еще ничего вам не предложила. А только смотрю и размышляю стоит ли мне остаться.

Я посмотрел на нее, перевел взгляд на темный лес за ее спиной. Вечер обещал обычный ужин в собственном доме. Но вместо этого я стоял среди деревьев и разговаривал с лисой, которая знала обо мне значительно больше, чем собиралась рассказывать, не признавала законов старшего народа и только что совершенно буднично сообщила, что при необходимости ни Морозов, ни дружина меня не спасут.

И самым неприятным было то, что я ей поверил.