Я пристально смотрю на него.

«Я смогу разорвать эту проклятую связь и аннулировать долг между нами. Мы оба станем свободны».

Разумеется, нам нужно разорвать эту связь, но это слово — свободны — заставляет меня замолчать. Оно разносится по моим венам подобно соли, илу и крови. Свобода означает не просто избавление от Ариона. Свобода означает ещё и избавление от колдуна. И возможно… возможно, с этим сердцем и магией чернокнижника у нас появится шанс. Шанс оставить его позади. Навсегда. Шанс двигаться дальше.

Я тяжело сглатываю, и перед моими глазами проносится будущее, о котором я раньше и подумать не смела. Не прятаться в глухих лесах какого-нибудь человеческого королевства, а я сама, мой хвост, моя чешуя. Снова в океане. Сил. Плавать, греться на солнце и снова увидеть свою семью.

Я качаю головой, хотя надежда сжимает моё сердце отчаянными пальцами:

— Мы гонимся за призраком.

— У тебя есть идея получше?

Я моргаю от неожиданности, снова выбитая из колеи. Главным образом потому, что никто никогда не спрашивал моего мнения. Я высказывала его, конечно, но никогда потому, что кто-то действительно этого хотел. Вместо того чтобы признать это, я произношу:

— Я не могу плыть, Арион.

На этот раз удивляется он, тоже моргая:

— Ты — русалка.

— Я имею в виду, что физически я могу плыть. Просто для меня это не самое разумное решение. Возможно, ты не заметил мстительных моллюсков и водоросли, — я машу рукой в сторону моря, — но у меня предостаточно врагов. И одного из них в особенности… нам нужно избегать всеми силами. Если только мы не хотим, чтобы нас пытали до полусмерти.

Он закатывает глаза, ничуть не обеспокоенный:

— Я самый могущественный чернокнижник в мире…

— Да, и к тому же скромный. Мы это уже проходили. — Мой взгляд скользит к чёрным узорам на его груди, и с очередным испугом я понимаю, что это вовсе не узоры. Его вены почему-то почернели под кожей. Странно. Я качаю головой: — Поверь мне, чернокнижник. Это тот самый человек, с которым даже ты не захочешь связываться.

Он смотрит на меня с непоколебимым упрямством:

— Мне нужно это сердце.

— А я бы с удовольствием аннулировала наш долг, но нам не стоит задерживаться в океане без чёткого направления… — Мой голос затихает, и я прикусываю губу; ещё одно воспоминание парит на краю моего подсознания, ожидая, пока я на него посмотрю. На этот раз не воспоминание о нём. Не о колдуне. О ком-то другом. О ком-то, кого я очень старалась забыть.

Глаза Ариона сужаются:

— Что такое? О чём ты думаешь?

— Ни о ком, — быстро, слишком быстро выпаливаю я, прежде чем сделать шаг назад. — То есть ни о чём. Я ни о чём не думаю. — Но воспоминание, словно сорвав с петель штормовые двери, проносится сквозь меня со всей яростной силой циклона. Я делаю ещё один шаг назад. Спотыкаюсь и падаю спиной на перила. Шрамы на моём теле взрываются новой волной агонии, и Арион, должно быть, чувствует это, потому что он шагает ко мне, всё ещё пытаясь прочесть моё лицо.

— Что это? — требует он ответа.

— «Если мы сможем найти доказательства, мы сможем отнести их в Совет Мерроу», — говорит Джасин, и надежда ярко горит в его изумрудных глазах. — «Мы сможем перестать прятаться. Мы сможем быть вместе».

— «Как мы собираемся раскопать доказательства древнего романтического союза? Это невозможно». — Я провожу ладонью по его щеке, осыпая поцелуями его шею, живот, руку. Он поднимает руку и проводит большим пальцем по моим губам. Он уверен в себе как никогда, и, богиня, это делает его прекрасным. Я прикусываю его палец, он ухмыляется, а затем переворачивает нас так, что оказывается сверху. Его ноги прижимают меня к постели. От него пахнет кожей и вином, и он кажется самим раем.

— «Ты когда-нибудь слышала об Иллюминированной библиотеке, Зефира?»

Я силой вырываю себя из подавленного воспоминания, намертво вцепившись руками в перила. Камень трескается в моей ладони. Ломается. Я снова едва не теряю равновесие, но Арион подхватывает меня, крепко обхватив за талию. Я вырываюсь из его рук прежде, чем его прикосновение успеет оставить на мне клеймо.

С меня хватит красивых мужчин.

— Иллюминированная библиотека. — Я смотрю на отражение солнца, танцующее на поверхности океана, пытаясь выжечь ошибки из своего разума. — Там есть записи. Древние хроники.

— В Люции, да. — Арион наклоняет голову, не совсем понимая, к чему я клоню. — Люциус, Бог Земли, содержал хранителей записей ещё до Падения Мортема. Когда разразилась война между сушей и морем, хранители заперлись внутри библиотеки и погибли вместе с ключом, лишь бы не позволить врагам похитить нашу историю. — Он прерывает своё лекционное объяснение. — Сейчас это, по сути, гробница. Неприступная и охраняемая дриадами Люции.

Гробница. Я усмехаюсь сквозь роящиеся во мне горькие эмоции, сквозь жестокие воспоминания. Каждое из них ощущается как пощёчина.

— Абисс процветал до Падения. Если и существуют какие-то подлинные записи о его местонахождении, они будут именно там.

Он на некоторое время задумывается, всё ещё выглядя скорее подозрительным, чем убеждённым:

— Как мы можем быть уверены?

— У тебя есть идеи получше?

— Нет, — неохотно произносит он, хмурясь от использования моих же собственных слов. — Однако ты забываешь ту часть, где хранители записей погибли, и с тех пор никто не проникал в их библиотеку — особенно с дриадами у дверей. Мы не можем просто прийти и попросить их впустить внутрь русалку и чернокнижника.

— Мы не собираемся просить, — фыркаю я, несмотря на знакомые тиски паники, сжимающие лёгкие, несмотря на голос Джасина, который обвивает мою грудь и давит на неё. Потому что чернокнижник снова неправ; библиотека вовсе не неприступна. И хотя я заставляю себя дышать сквозь эти воспоминания — дышать, дышать и снова дышать, — это не имеет значения. Некоторые двери, будучи однажды открытыми, уже невозможно закрыть обратно.

— О? — холодно переспрашивает Арион. — И что же ты предлагаешь?

Он уже знает ответ. Я — лгунья и воровка, и я собираюсь сделать всё возможное, чтобы избавиться от этого чернокнижника, этой связи, этой клетки.

— Мы собираемся пойти на взлом, разумеется.

— Это невозможно.

— Возможно, — тихо признаю я. — Я уже делала это раньше.

ГЛАВА 12

АРИОН

— Что значит «ты уже делала это раньше»? За последние пятьсот лет ни один смертный не переступал порог Иллюминированной библиотеки. Об этом трубил бы весь мир. Я бы об этом точно знал.

— Я не говорила, что то ограбление увенчалось успехом, — Зефира упрямо смотрит на горизонт, скрестив руки на груди, словно удерживая себя от того, чтобы не развалиться на части исключительно усилием воли. Серебряная нить, теперь обмотанная вокруг моих запястий, жжётся. Я не понимаю, на что она намекает.

И я понятия не имею, что на неё нашло. Впрочем, мне плевать.

Она не просто осквернила каждый постулат, на котором строилась моя жизнь, она еще и нагло солгала мне. Она не знает, где находится Абисс. Она не способна найти сердце.

Я продал душу этой твари ради пустого места, и теперь мы оба сдохнем из-за этого. Я силой подавляю волнение в груди — вспышку ярости, шлейф гнева, искру предательства.

Если бы я не был таким трусом, я бы сам утащил её в Бездну. Прямо сейчас, к чёртовой матери.

— Давай проясним, — произношу я вместо этого, удовлетворённый тем, что мой голос звучит как всегда отрешённо и холодно. — Ты предлагаешь нам ворваться в единственное место, где это сделать априори невозможно. И где ты лично, на собственном опыте, доказала, что это невозможно.

Она резко оборачивается, метая гром и молнии:

— Я была чертовски близко! Пробраться в библиотеку — пара пустяков. Вот выбраться оттуда — задача не из лёгких. Но с твоей магией и… — её нос смешно морщится, словно ей физически больно это признавать, — …твоими крыльями мы со всем справимся.