Он отпустил ее. Она пошатнулась, опершись о стол. Стыд, ярость и неутоленное желание пылали на ее щеках.

— Я ухожу.

— Беги, — бросил он ей вслед, снова поворачиваясь к окну. — Но мы оба знаем, что это только начало. И в следующий раз ты не будешь убегать. Ты будешь ползать на коленях.

Глава 6

Она не помнила, как добралась до дома. В памяти всплывали обрывки: его губы, его руки, его слова. «Ты будешь ползать на коленях». От одной этой мысли по телу пробегала смесь отвращения и возбуждения.

Она стояла под ледяным душем, пытаясь смыть с себя его прикосновения, его запах. Но он въелся в нее, как клеймо. Ее тело, предательское тело, все еще горело. Между ног пульсировало влажное, навязчивое воспоминание о его твердом члене, давившем на нее.

Она легла в постель, но сон не шел. Перед глазами стоял он. Его насмешливый взгляд. Она провела рукой по своему телу, по еще чувствительной коже губ, по шее, где, ей казалось, остались следы его пальцев. Рука скользнула ниже, под резинку трусиков, туда, где все было влажно и горячо от неудовлетворенного желания.

Она зажмурилась, пытаясь представить кого-то другого. Любого. Но в воображении возникало только его лицо. Его низкий голос, шепчущий ей на ухо похабности. Его сильные руки, прижимающие ее к стене.

Со стоном она вонзила пальцы в свою плоть, представляя, что это его пальцы. Жесткие, требовательные. Она двигала бедрами, в такт воображаемым толчкам, снова и снова переживая тот поцелуй, ту борьбу, то унижение. Это было отвратительно. Это было порочно. И это было самое сильное ощущение, которое она испытывала за последние годы.

Оргазм нахлынул на нее внезапно, сокрушительной волной, вырывая из горла короткий, рыдающий крик. Тело взорвалось спазмами наслаждения, смешанного со стыдом. Она лежала, растрепанная, дрожащая, с глазами, полными слез.

Он победил. Не в кабинете. А здесь, в ее постели. Он проник в ее самое интимное пространство и осквернил его. Или освободил?

На следующее утро она смотрела на свое отражение в зеркале. Под глазами были синяки от бессонницы, но внутри горел новый огонь. Не холодный и расчетливый, а яростный, почти дикий.

Он был прав. Она не убежит. Потому что эта игра стала для нее кислородом. А он — и тюремщиком, и единственным, кто мог ее освободить.

Она оделась с особой тщательностью. Черное, облегающее платье. Каблуки, от которых ноги казались бесконечными. Яркая помада, как вызов.

Она шла в его офис, зная, что сегодня все будет иначе. Границы были нарушены. Маски сброшены. Теперь начиналась настоящая война. И ее оружием было не только ее сознание, но и ее плоть, которая, как оказалось, предала ее так легко.

Она вошла в его кабинет без стука. Он сидел за своим столом, поднял на нее взгляд. В его глазах мелькнуло одобрение. Он понял все без слов. По ее походке, по ее взгляду, по тому, как она держала голову.

— Ну что, пантера, — произнес он тихо. — Готова к охоте?

Элис медленно подошла к его столу и, не отрывая от него взгляда, положила перед ним ключ от своего дома.

— Охота, — сказала она, и ее голос звучал хрипло и вызывающе, — только начинается.

Дорогие мои, если вам нравится, ставьте звездочки, лайки и комментируйте!

Глава 7

Он не сдвинулся с места, лишь его взгляд скользнул с ее лица на ключ, лежащий на черном камне, как капля крови на льду. Уголок его рта дрогнул в едва заметной усмешке.

— Опрометчивый шаг, Элис. — Его голос был тихим, но он резал слух, как натянутая струна. — Ты только что отдала мне свою крепость. Добровольно.

— Крепость можно и отбить, — парировала она, чувствуя, как учащенно бьется сердце. Адреналин заставлял кровь петь в жилах. — Или сдать, чтобы заманить врага в ловушку.

Он медленно поднялся из-за стола. Сегодня на нем был не строгий костюм, а черные брюки и темно-серая водолазка, облегавшая мощный торс. Он выглядел менее формально и оттого еще более опасным.

— Ловушка? — Он обошел стол, и теперь они стояли друг напротив друга, разделенные лишь метром напряженного пространства. — Милая моя, ты сама себя загнала в угол. Ты принесла мне ключ, потому что не могла больше ждать. Потому что вся твоя холодная декорация треснула, и из трещин бьет огонь. Мой огонь.

Он был прав. И она это знала. Эта мысль была одновременно унизительной и пьянящей.

— Ты хочешь меня? — спросила она прямо, глядя ему в глаза. Ее голос не дрогнул.

Его глаза сузились. Игра принимала новый оборот, и это ему нравилось.

— Хотеть — слишком простое слово. Я намерен взять то, что ты мне предлагаешь. И разбить вдребезги твои последние иллюзии о контроле.

— Попробуй.

Он рассмеялся — низко, глухо, по-звериному. И в следующее мгновение его руки впились в ее бедра, он с силой поднял ее и посадил на край своего стола. Бумаги полетели на пол. Она вскрикнула от неожиданности, ее руки инстинктивно вцепились в его плечи. Холод камня проникал сквозь тонкую ткань платья.

— Видишь? — он прошипел, вставая между ее раздвинутых ног. Его руки сомкнулись на ее талии, большие пальцы впились в низ живота, заставляя ее выгнуться. — Ты уже не контролируешь даже это. Где тебя будут иметь. На твоем столе? На моем? На полу? Это решаю я.

Его слова были грубыми, животными. Они должны были оттолкнуть ее. Но вместо этого волна жгучего возбуждения накатила на нее, смывая последние остатки стыда. Она чувствовала его возбуждение, твердый, мощный выступ, давящий на самую чувствительную точку ее тела даже через слои одежды.

— Решай быстрее, — выдохнула она, и ее ноги сами обвились вокруг его бедер, притягивая его ближе.

Его губы искали ее шею, его зубы сжали кожу у ключицы — не больно, но с обещанием боли. Она вскрикнула, ее пальцы впились в его волосы, срывая резинку, и они темным водопадом упали на его плечи. Он пах кожей, дорогим мылом и чистой, неразбавленной властью.

Одна его рука продолжала держать ее, а другая рванула подол платья вверх, обнажив ее бедра, узкое кружево трусиков. Он провел пальцем по влажной ткани, и она вздрогнула всем телом, издав сдавленный стон.

— Уже мокрая, — констатировал он с торжеством в голосе. — От одного только ожидания. От одной только мысли, что сейчас я войду в тебя и сделаю с тобой все, что захочу.

Его пальцы впились в кружево и резко дернули. Тонкая ткань с треском разорвалась. Воздух коснулся ее обнаженной, горячей кожи. Она была полностью открыта ему. Уязвима. Беззащитна.

И в этот миг она поняла суть капитуляции. Это была не слабость. Это был акт невероятной силы. Силы отпустить. Силы довериться демону.

— Лео… — прошептала она, и в ее голосе звучала мольба.

Это было все, что ему было нужно. Его пальцы вновь нашли ее, уже без преград, скользнули по влажным, готовым губам, резко, почти грубо вошли в нее. Она закричала, ее голова запрокинулась назад. Это было вторжение. Насилие. И самое сладкое, самое желанное ощущение в ее жизни.

— Смотри на меня, — приказал он хрипло.

Она с трудом подняла на него взгляд, затуманенный страстью. Он не сводил с нее своих ледяных глаз, наблюдая, как ее лицо искажается от наслаждения, пока его пальцы безжалостно растягивали ее изнутри.

— Ты видишь это? Чувствуешь? Это — я. Внутри тебя. И это только начало.

Он отнял руку, и она почувствовала мучительную пустоту. Но лишь для того, чтобы услышать шипение молнии и звон падающего на пол ремня. Он расстегнул брюки, и его член, тяжелый, напряженный, с толстой пульсирующей веной, уперся в ее бедро.

Он наклонился к ее уху, его губы коснулись мочки.

— Скажи «нет», и я остановлюсь. Скажи «стоп». Это твое последнее право.

Она знала, что это ложь. Даже если бы она сказала, он не остановился бы. И она не хотела, чтобы он останавливался. Она хотела, чтобы он уничтожил ее. Чтобы от той, кем она была, не осталось и пыли.

Вместо ответа она сама нащупала его рукой, почувствовала, как он горяч и упруг. Она провела пальцем по чувствительной головке, собрала каплю влаги и, не отрывая от него взгляда, облизала палец.