Он посмотрел на меня внимательно, но не возразил, только взял за руку и серьёзно посмотрел в глаза.

— Если что — сразу к целителю. Обещай.

— Конечно, — легко пообещала я.

***

Казарма «Альфы» была отдельной — небольшое помещение на двадцать коек, которое я выбила у Соколова ещё в прошлом году. Выбор был такой: или с выпускниками, или отдельно. Я упирала на то, что лучше отделить первокурсников — во избежание трений.

В казарме стоял обычный приглушённый гомон — курсанты готовились к отбою, но мысли их явно были заняты не завтрашним построением.

— Ну и что думаете?.. — Петров сидел на койке, свесив ноги, и обводил взглядом товарищей. — Про Гусеву.

— А что про неё думать? — пожал плечами Ефремов, стаскивая сапог. — Девушка как девушка.

— Не скажи, — Петров покачал головой. — Она, конечно, принцесса, но боевая. Видели, как она с Новиковым работала? Два раза достала.

— Новиков поддавался, — хмыкнул кто-то с дальнего угла.

— Новиков? Поддавался? — Петров даже привстал. — Да он скорее удавится, чем поддастся. Она реально его сделала. Ну, почти.

Новиков, до этого молча зашивавший треснувший по шву рукав тренировочной формы, поднял глаза.

— Не поддавался. У неё большой потенциал. Техника хромает, но это наживное. Если не сломается — толк будет.

— Не сломается, — неожиданно подал голос Щукин. Все повернулись к нему — обычно он помалкивал. — Она привыкла к насмешкам, как мне показалось, но терпеть не стала, перевелась к нам.

В казарме повисла пауза. Петров хлопнул себя по колену.

— Значит, так, пацаны. Принцесса она или нет — теперь она наша. И если кто её обидит — я тому лично башку откручу. Понятно?

Курсанты возмущённо загудели.

— Ну ты сказал, — усмехнулся Ефремов. — Что ж мы, звери, девчонку обижать? Да и сержант любому устроит, мало не покажется. Если хочешь, можешь объявить себя её женихом, чтобы иметь полное право рожи чистить.

Парни заржали. Петров хотел возмутиться, но махнул рукой и засмеялся вместе со всеми.

***

Ева.

Гроза прошла стороной, только краем задела академию — ветер стих, дождь перестал. Я уже собиралась ложиться, когда в дверь постучали.

— Войдите.

На пороге стоял Соколов. Лицо — мрачнее тучи.

— Сержант, — сказал он без предисловий. — Готовимся к приезду гостей.

Я напряглась, не ожидая ничего хорошего.

— Что за гости?

— «Гранит». Столичная элитная группа боевых магов. Точнее это второкурсники столичной академии, как и ваши. Царь удовлетворил просьбу генерала Кречетова о сравнительных учениях. Хочет проверить, достойны ли мы статуса «Особого проекта».

Я молчала. Соколов протянул мне приказ.

— У вас три недели. Готовьтесь. Отказаться нельзя.

Он развернулся и вышел. Я стояла, сжимая бумагу в руке, и смотрела на закрытую дверь.

Сзади подошёл Лекс, положил руки мне на плечи.

— Мы им покажем, обещаю, — уверенно сказал он.

Я кивнула. Реальная гроза прошла стороной, а вот тучи над нашими головами только собирались.

***

Утро следующего дня встретило нас ледяным ветром с гор. Я натянула куртку поплотнее и вышла на плац. Курсанты уже сонно строились. Ася стояла в новой форме, плечи расправлены, подбородок вздёрнут. Петров косился на неё, но молчал — то ли не выспался, то ли решил дать «принцессе» передышку.

— Курсанты, — объявила я, когда строй замер. — Через три недели к нам приезжает столичная группа «Гранит». Нас обязали провести совместные учения — хотят проверить, достойны ли мы статуса «Особого проекта».

Строй загудел. Петров, разумеется, не остался в стороне:

— «Гранит»? Это которые

— Тишина в строю, — оборвала я. — Подробности позже.

Я обвела взглядом строй и задержалась на Асе. Она стояла бледная, как полотно, и смотрела в одну точку. Пальцы, сжатые в кулаки, побелели. Что её так напугало? Переживает из-за учений?

Я ничего не сказала. Не при всех. Но отметила про себя: надо поговорить.

— А теперь, — продолжила я, — раз уж к нам едут столичные гости, давайте покажем им, что здесь не курорт. Разминка — пятнадцать кругов. Бегом!

Они рванули. Ася побежала вместе со всеми, и я заметила, что бежит она с какой-то отчаянной злостью — будто хотела вытоптать что-то внутри себя.

***

После тренировки я нашла её у дальней стены плаца. Она стояла, уперев руки в колени, и тяжело дышала.

— Агния.

Она выпрямилась.

— Товарищ сержант.

— Ты переживаешь из-за учений?

Она покачала головой, потом кивнула.

— Я ведь из той же академии. Училась в параллельной группе, менее «элитной», — она усмехнулась. — После того как я отказалась быть игрушкой тера Вячеслава Кречетова, он обещал, что я ещё пожалею

— Кречетов Родственник генерала, что ли?

Ася кивнула:

— Племянник.

— Ничего, — сказала я. — Мы тебя в обиду не дадим — ни я, ни взвод.

Ася подняла на меня глаза. В них стояли слёзы, но она не позволяла им пролиться.

— Спасибо, товарищ сержант.

— Не за что. А теперь — марш в столовую. Петров, небось, уже сожрал всё самое вкусное.

Она фыркнула, вытерла глаза рукавом и побежала.

***

Дни покатились один за другим — тяжёлые, плотные, набитые тренировками до отказа. Я гоняла взвод так, что к вечеру они едва доползали до коек. Лекс добавил тактические занятия — разбор схем, моделирование ситуаций, отработку связок в малых группах. Петров уже не шутил — просто не оставалось сил. Новиков стал ещё молчаливее, но работал как машина. Асе было тяжело, но она упрямо держалась наравне со всеми. Как я и думала, в ней был стальной стержень. Чем-то эта девчонка напоминала меня.

А я тоже уставала. Быстрее, чем обычно. После каждой тренировки приходилось дольше восстанавливаться. Магия отзывалась с задержкой, иногда — словно через вату. Я списывала на возросшие нагрузки, на осень, на что угодно. Лекс всё чаще смотрел на меня с беспокойством.

— Ева, что с тобой? — спросил он однажды вечером, когда я рухнула на кровать, даже не сняв форму.

— Устала, — буркнула я.

— Ева...

— Лекс, помолчи минутку. Я правда просто устала. Осенью всегда так.

Он вздохнул, но возражать не стал.

***

К концу второй недели я поняла, что больше не справляюсь.

Вечером, после особо жёсткой тренировки, я едва добралась до каюты. В глазах темнело, магия внутри молчала — будто её никогда и не было. Я оперлась о стол, перевела дыхание, потом достала походную аптечку. Нашарила пузырёк с зелёной этикеткой — магический стабилизатор. Экстренное средство. На учениях, в бою, когда нужно продержаться любой ценой, — самое то.

Залпом выпила горькую жидкость, поморщилась. Через минуту полегчало. Не до конца — слабость никуда не ушла, притаилась где-то глубоко, — но хотя бы стены перестали плыть, а руки — дрожать.

В каюту вошёл Лекс, увидел пузырёк в моей руке и помрачнел.

— Ева.

— Всё нормально, — сказала я, убирая аптечку. — Уже прошло.

— Это стабилизатор, — он кивнул на пузырёк. — В бою — да. Экстренный случай — да. Но сидеть на нём постоянно нельзя. Ты же знаешь.

— Знаю, — я отвела взгляд. — Нормативы через неделю. Сдам — и сразу к целителю. Обещаю.

Он ничего не ответил, и я была за это благодарна. Лекс помог мне лечь, укрыл одеялом, сел рядом. Я закрыла глаза и почти сразу провалилась в сон — тяжёлый, вязкий, без сновидений.

***

Лекс.

Он сидел в темноте и смотрел на спящую жену. Даже во сне её лицо оставалось напряжённым — будто она и сейчас продолжала сражаться. С кем? С усталостью? С собственным телом? С ним?

Будь его воля — он бы поднял её сейчас, закутал в одеяло и силой отнёс к целителю. Немедленно. Плевать на нормативы, плевать на «Гранит», плевать на всё. Лишь бы с ней было всё в порядке.