— Кто таков?! — крикнул старик скорее испуганно, чем строго.

— Император Максим.

— А-а-а… — протянул он, то разевая, то закрывая рот.

Это он меня увидел, стоящего с тележкой в облаке ярко сияющих звезд.

— А, эта… в тележке что?

— Медвежата, подарили их мне, — терпеливо пояснил я. — Домой несу.

— Так… нельзя ведь, зверя домой… — пробормотал он, выбираясь наконец из своей сторожки.

— Эти маленькие.

— Пока маленькие, потом вырастут. — Постоянно оборачиваясь и протирая глаза, старик все-таки добрался до ворот и зазвенел ключами.

— Точно? — усомнился я.

— Так это… маленьких медведей и не бывает. — И заскрипела створка.

— Вот дела… — совсем расстроился, не представляя, куда деть таких громадин через пару месяцев. Разве что в спортзал. Там, говорят, козел есть — только я никогда не видел, — и еще через него даже прыгают. Ну ничего, будут теперь от медведей бегать, тоже полезно.

— Стал бы я императору врать, — с поклоном придержал он ворота, давая мне спокойно пройти.

Только вот когда я мимо проходил, зачем-то пальцем в меня решил ткнуть, еле увернулся. В общем, странный, но хороший.

— Спасибо! — поблагодарил доброго дядьку.

— Так и знал, что паленая! — отозвался он в ответ.

Говорю же — странный.

Огромная площадка перед парком, битком набитая утром людьми и машинами, сейчас выглядела совсем пустой. Только спали посередке семь автомобилей, прижавшись друг к дружке по две-три. Вдали изредка пролетали машины, даже не думая остановиться или завернуть в мою сторону. Как добираться домой — совсем непонятно. Эх. Позади лязгнули ворота, закрывая парк и возможность переночевать у сторожа.

— Ну не стоять ведь до утра на месте, — пожал я плечами и бодро покатил тележку к дороге, совсем прозевав коварный бортик, да еще с крутым спуском вниз. Тележку-то удержал, затормозив пятками, но сам улетел прямо в кусты, вовремя отпустив железные ручки — иначе лететь бы мне вместе с медведями.

— Ёклмн! — с воплем проломил я спиной невысокие деревца, застряв меж особо разлапистых кустов.

Огоньки тут же подлетели ко мне, участливо освещая заросли вокруг, только все равно ничего не видно — одни ветки и справа, и слева, и заяц… Заяц!

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался я с огромным длинноухим. — Хороший вечер, не правда ли?

Просто он был одет в рубашку с красной бабочкой, и я решил, что это очень вежливый и культурный заяц.

— Меня зовут Максим, а вас? — подал я ему руку и осторожно коснулся лапки.

Прохладная, твердая, с коротким ворсом. И совсем неживая — игрушечная.

— Кто же выкинул такое чудо? — изумился я, мигом извернувшись на месте, чтобы получше рассмотреть находку. И даже огоньки подлетели ближе.

В ярком свете заяц выглядел не так празднично — от влаги и листвы испачкалась рубашка и штанишки, грустно обвисла бабочка, а в шерсти застряло много сора, но заяц не выглядел сломанным или испорченным. Ухи… уши, хвост, лапки — все на месте, даже усики — и те парами, не оборванные, только загнулись слегка в разные стороны.

— Ты как хочешь, но мы идем ко мне, — уверенно выдал я ему.

Проломившись обратно через кусты, аккуратно разместил находку рядом с медведями — и от такого вида так тепло на душе стало! Даже не от такого подарка, а от идеального заполнения тележки добром — места осталось разве что на двух-трех хомячков. «Хм» — внимательно посмотрел я в кусты и рыбкой нырнул вглубь. Ну а вдруг?

Выбрался обратно в ветках, листве и чуть разочарованный. Нет в мире совершенства — как говорил трудовик, рассматривая ящик с муравьиным спиртом.

— Вот теперь — домой, — объявил я программу и бодро покатил вперед.

Остановился только за десять шагов до дороги, когда фонари освещали достаточно и нужды в подсветке облаком звезд уже не было. Сегодня мне уже показали, как опасно отличаться и быть непохожим на других, поэтому выходить со светлячками к людям я не хотел. Но и отозвать их никак не получалось — не хотели они лететь на небо, а ругаться на них и кричать не стал уже я сам. Красивые они, зачем обижать? Так что просто подал силу на участок под футболкой — куда и юркнули все звездочки, превратившись в сияющий комок. Правда, все равно просвечивают — да так ярко, будто никакой ткани нет. Хм, любопытно! На всякий случай оглянувшись, изобразил силой на груди букву S, заключил ее в треугольник с углом внизу и довольно огладил футболку с сияющим знаком. Другое дело!

А затем, вздохнув, все-таки спрятал огоньки в кулак — а то еще попросят мир спасать, а у меня еще кот не кормлен.

Помотал головой возле дороги, старательно вспоминая, откуда мы приехали, и решительно зашагал вниз по улице, стараясь высоко поднимать ноги, потому что иначе холоднее. Вот только машины не торопились останавливаться рядом, автобусов не было совсем, так что через какое-то время улица кончилась, зато начались две новые — похожие, как правая и левая рука. Почесав голову левой, в ту сторону и направился. Как оказалось, не зря! Сначала я услышал негромкую музыку, а за поворотом у очередного дома увидел ярко освещенный автомобиль с приоткрытыми окошками и дядькой на переднем сиденье. Но самое главное — шашечки! Не те, которые чтоб играть, а которые черно-желтые и светятся. Такси!

Ускорившись, мигом подкатил тележку поближе, а сам направился к окошку водителя. Из машины веяло теплом, будто машина — часть моей комнаты и достаточно только открыть дверцу и…

— Чего надо, пацан? — недобро буркнул водитель, окинув подозрительным взглядом.

— До дома довезете? — выдохнул я свою надежду.

— А деньги у тебя есть?

— Конечно! — перекинув огоньки к пятке, зашуршал я бумажками, глянул на дядьку — злой он какой-то — и вынул самую некрасивую, которая зеленая. — Вот.

— Залазь, — отчего-то засуетился водитель, пристегиваясь.

Наверное, злым такие картинки нравятся больше.

— Только я не один, — сразу предупредил.

— А еще кто? — закрутил он головой.

— Я сейчас! — кинулся к тележке, подхватил зайца и поднес к окошку. — Вот! И еще два медведя.

— А, ясно. Сейчас в багажник покидаем.

— Их нельзя кидать! — возмутился я.

— Ладно, клиент, — усмехнулся дядька, левой рукой отщелкивая замок на задней двери, — тащи их в салон, только придерживай, свалятся.

— Ага, — радостно кивнул я, пристраивая зайца на сиденье, и тут же метнулся обратно.

— Большие какие, — прокомментировал водитель, когда я с пыхтением устраивал медвежонка рядом с зайцем. — Третьего давай на переднее сиденье, позади место мало.

— Момент!

Еще один заход, и сонный мишка устроился на серой ткани кресла.

— Ремнем пристегни, — равнодушно мазнул он взглядом, заводя мотор.

Ремень я нашел, а куда пристегивать — нет. И спрашивать как-то несолидно… Но ведь главное — чтобы держало? Потому нагнулся через сиденье и в самом низу привязал его к натянутому ремню шофера — накрепко, на два узла! Теперь точно никуда не денется.

— Можно ехать!

— Адрес? — глянули на меня глаза из зеркальца над рулем.

— Верхне-Новгородская школа-интернат.

— Деньги вперед, — нахмурились брови над глазами.

Пару минут дядька разглядывал хрустящую зеленую бумажку, то и дело посматривая на меня, но потом вроде успокоился и запрятал грустного зеленого мужика к себе в карман.

— Это не я рисовал, — открестился я от такой халтуры. Всего одна краска! Даже у меня два фломастера.

Шофер резко замер, так и не доведя руки до руля, и снова достал купюру. На этот раз даже лизнул и помусолил краешек.

— Ты так не шути, — непонятно пригрозил дядька, повернув ключ под рулем.

Машина замурчала довольным котом, и мы лихо вырулили на поверхность черной дорожной реки.

— А сложно машину водить? — солидно поинтересовался я, просунув голову меж креслами и наблюдая, как дорога подчиняется движению руля.

— Эту — нет. Коробка-автомат, — непонятно, но очень внушительно выдал дядька, выруливая налево.