— Доктор Прайс, простите...

— Все в порядке, Колфилд.

Но голубые кристаллы льда уже стеной прорастают между ними.

— Нет, я...

— Все в порядке, — повторяет Хлоя. — Давай быстрее закончим здесь, у меня есть еще дела наверху.

Следующие два часа проходят в неловкой, напряженной работе; Макс, все еще ругая себя за глупость, путается в именах; Прайс думает о разноцветных бумажках на стекле, усеянных вопросами, на автомате подшивает файлы и ставит подписи.

В конце концов десятки цветных папок превращаются в четыре аккуратные горки, сложенные на каталке, и Хлоя встает, разминая затекшие ноги.

— Это надо отвезти по отделам, — говорит она, запирая за ними дверь. — Справишься? После можешь идти домой, хватит с тебя на сегодня. — Хлоя поднимает руки к небу. — Больше никаких бумаг ближайший месяц!

Макс пытается что-то сказать — кажется, просит прощения за необдуманность, но медик уже исчезает, оставив за собой горький вкус недосказанных слов.

*

Хлоя ежится от холода, пытаясь согреться — система обогревания, возможно, и справлялась бы с ее кабинетом, если бы не постоянно поддувающие в спину окна.

Перед ней, разбросанные, словно большие белые бусины, стоят практиканты — все, кроме Прескотта и Макс; неустанно звонят телефоны — стационарный внутренний и сотовый, на мониторе висит сайт больницы с открытым общим чатом и системой экстренного оповещения — Прайс надеется увидеть хоть что-то.

— Итак. — Хлоя стучит карандашом по столу. — Кто видел Марш последний раз?

— Я. — Саманта поднимает руку. — Вчера вечером мы пили чай у нее в комнате, но в восемь я ушла от нее.

— И больше никто ничего о ней не слышал? — Прайс вздергивает бровь. — Что, совсем?

— Кейт странная. — Джульет поправляет волосы. — Она ни с кем не разговаривает почти. Только... молится.

— Молится? — переспрашивает Хлоя. — Я не ослышалась?

— Она типа с Христом, — заговорщицким шепотом сообщает ей девушка. — Иконы, библии, все дела...

— Никакого уважения к чужой религии, да, Уотсон? — хмыкает Прайс. — Если до завтрашнего утра не объявится, то будем думать, что делать. Отчеты сдали — и свободны.

Коричневые картонные папки кладутся на угол стола, задевают крышку ноутбука, создают иллюзию кропотливой работы.

Когда последний студент скрывается в дверях, Хлоя набирает внутренний номер неврологии и просит доставить ей Прескотта-младшего в самом лучшем виде, который у них есть.

Нейтан грохает ее дверью так, что в соседнем кабинете у Джонса дрожат подставки для бумаг, но Хлоя и бровью не ведет.

Прескотт садится перед ней, вытягивает длинные ноги в начищенных до блеска кожаных туфлях и складывает худые руки на груди.

— Чего тебе?

— Вам, — наконец-то поправляет его Хлоя.

— Чего... Вам? — ухмыляется Нейтан. — Засунули меня хер знает куда...

— Предпочел бы помогать санитарам? — уточняет Прайс. — Могу организовать. Надо?

Прескотт не отвечает — только сверлит ее своим злобно-обиженным взглядом да сильнее сжимает обхватывающие плечи ладони.

Какое-то время они молча смотрят друг на друга; а затем Хлоя успокаивающе поднимает ладони вверх:

— Нейтан, ты не знаешь, где сейчас Кейт Марш?

Прескотт замирает.

— Понятия не имею, — бросает он. — Почему Вы меня об этом спрашиваете? Больше не на кого повесить?

Хлоя мысленно вешает на окно плакат «Научиться говорить с психами».

— Я говорю с каждым, — мягко поясняет она. — Возможно, она пропала. Возможно, она спит у себя в комнате. Возможно, с ней что-то случилось. Когда ты видел ее последний раз?

— Я не видел ее с вчерашнего собрания. — Прескотт успокаивается так же быстро, как заводится. — Мы не общаемся.

— Потому что она?..

— Ебнутая, — коротко отвечает Нейтан.

Хлоя выжидательно смотрит на него.

— Таскает с собой библию повсюду, — неохотно продолжает Прескотт. — Носится с крестом на шее. Говорит о боге. Да отъебитесь от меня с ней! — взрывается он. — Надеюсь, она сдохла в какой-нибудь канаве или ушла в свою секту!

Хлоя пропускает все это мимо ушей, вылавливая информацию.

— Секту?

— Ну, да, она по воскресеньям ходит на какие-то собрания в церковный клуб, — вдруг абсолютно спокойно говорит он.

Перепады настроения Прескотта-младшего начинают действовать Прайс на нервы.

— Нейтан, ты можешь идти. — Хлоя показывает на дверь. — Пожалуйста, не забудь подготовить для меня папку с твоей работой.

— Не указывай мне!

Нейтан вылетает из кабинета, хлопая дверью, а через секунду заглянувший к ней Хейден интересуется, аккуратно придерживая стекло:

— Что это было, Прайс?

— Это был сыночек Прескотта.

— Ебанутый?

— Ебанутый, — устало соглашается Хлоя.

*

Часы показывают половину девятого, когда Хлоя забирается с ногами на кровать Рейчел и берет ее за руку.

— Привет, это снова я...

Горечь сказанного тысячу раз безответного приветствия окончательно иссушает кардиохирурга — она как-то совсем по-детски всхлипывает и ломается.

Зарывшись лицом в пахнущую лекарствами ладонь Эмбер, Хлоя пытается подавить рыдания, смешно кривя губы.

Но не может.

— Мне не хватает тебя. Мне не хватает папы. Мне ничего больше уже не хватает...

Грустная история, связанная с семьей или разбитым сердцем; ну, как у всех.

— Пожалуйста, скажи папе, что я его люблю.

Тяжелые соленые слезы текут по ее щекам, щекочут подбородок; Хлоя сворачивается калачиком и плачет — совсем не так, как это делают взрослые.

За приоткрытой дверью двадцать первой палаты вернувшаяся за своим халатом Макс Колфилд вгрызается в руку зубами и плачет вместе с ней.

====== VIII. Procursu. ======

переломный момент. поиграем в слова. давай.

перелом-перемол-пересчитывай-мои-кости.

я не буду с тобой, даже если заеду в гости,

даже если с тобой только я окажусь жива.

Кейт не появляется ни в пятницу, ни в субботу; по воскресеньям практикантов в больнице не бывает, и Хлоя — в глупой надежде, что, возможно, все образуется — оставляет решительные действия до утра понедельника.

Но — не успевает.

Полицейские одеты в гражданскую форму, под которой ясно угадываются рации; двое мужчин и женщина вежливы и прямолинейны; все их фразы начинаются с «Прошу прощения за беспокойство» и «Не будете ли Вы так добры ответить…»

Прайс стоит у кабинета Виктории; пять минут, десять, пятнадцать; но ее не вызывают — из-за двери лишь доносятся голоса, взволнованные, тревожные, негромкие. Викторию расспрашивают втроем; Хлоя слышит обрывки фраз, но толком не может ничего разобрать и раздосадованно возвращается к себе в кабинет.

Чейз нервничает — Хлоя слышит неровное цоканье ее каблуков, когда та направляется в туалет, расположенный в конце коридора; а после полиция заходит и к ней самой — правда, не всем составом.

Высокий мужчина с бейджиком «Джейсон Эванс» извиняется несколько раз, прежде чем попросить у кардиохирурга все имеющиеся материалы на Кейт — безупречная карта практики Марш интересует его больше всего, но на двух листках, исписанных не до конца, не находится никакой полезной информации.

— Мисс Прайс, я знаю, что Вы чертовски заняты, но Вы не могли бы ответить еще на несколько вопросов?

Хлоя лишь кивает в ответ:

— Но я не так часто видела Кейт, чтобы хорошо узнать ее.

— Когда Вы видели ее в последний раз?

— Среда, — подумав, отвечает она. — В четверг собрание интернов проводил Истер из четвертой бригады парамедиков, но там ее не было. После ко мне заходила Саманта Майерс, тоже моя практикантка; говорила, что волнуется за Кейт и что ее не было в общежитии. — Кардиохирург хмурится. — Кажется, она видела ее в среду вечером. Они вместе пили чай. Саманта говорила, что в восемь ушла от нее.

— Мисс Прайс, Вы знали, что мисс Майерс в среду вечером была явно не у Кейт Марш? — Серо-зеленые глаза офицера пристально смотрят на нее, и Хлою бьет током от такого взгляда.