— Дай мальчику поесть, — сказала та, садясь. — Захочет — расскажет.

— Да я же переживаю. Вдруг что-нибудь не так пошло? Ишунь, ты с ней не спорил? Не обидел?

— Нет, пап.

— А цветы? Она тебе цветы подарила?

— Мы на горках катались. Куда там с цветами?

— Можно было потом купить…

— Пап, всё хорошо прошло. Правда.

Отец немного успокоился и принялся раскладывать утку. Я уже подставил тарелку, когда Рэйка негромко сказала:

— Конечно хорошо. Целый день вместе провели.

Кадзуко-сан посмотрела на неё:

— Рэйка, не дразни Иши-куна.

— Я и не дразню. Радуюсь за него. Нашёлся наконец кто-то, кому он не отказал.

Я взял ложку, положил себе риса:

— В интернете мне незнакомые женщины пишут. А с Юи мы вместе учимся. Это разные вещи.

— Ага. — Рэйка не меняла тон. — И чем же она тебе так понравилась?

— Как минимум с ней можно нормально поговорить.

Рэйка приподняла бровь.

Я мог бы на этом остановиться, реально, уже ведь видел, в каком она настроении. Но какого-то хуя добавил:

— С ней не нужно гадать, что опять не так сказал. Или что не так сделал. И подколок через каждое слово нет.

Рэйка перестала вертеть вилку.

Отец замер с куском утки над моей тарелкой. Потом всё-таки положил.

— Вот, попробуй, солнышко…

— Понятно, — сказала мне Рэйка.

Я взглянул на неё. Лучше бы огрызнулась. А она только подвинула стакан, освободила место возле тарелки и опустила глаза.

Блядь.

Хотел, чтобы перестала к Юи цепляться. А получилось, что ещё и сам Рэйку приложил, ей ведь наверняка неприятно было, что я с Юи гулял, а я тут ещё подначиваю, как последний аморальный уёбок.

— Рэйка, у тебя что-то случилось? — спросила Кадзуко-сан. — Что ты к Иши-куну пристала с расспросами?

— Ничего не случилось, мам. — Рэйка провела пальцами по виску. — Просто голова болит. День тяжёлый был. Извините.

И взялась за еду.

Какое-то время только приборы стучали. Висело явное напряжение.

Решил как-то разрядить обстановку:

— Вкусно, пап.

Он сразу оживился, начал рассказывать про соус. Потом вспомнил заказчицу со своей работы, которая третий раз передумала насчёт цвета стен. Обычно Рэйка в такие разговоры вклинивалась, что-нибудь спрашивала, шутила. Сейчас молча ела. Я тоже больше не лез.

— Кстати, — заговорила Кадзуко-сан, — в следующие выходные едем вам наряды выбирать. Не забыли?

— Помню, мам.

— Я тоже.

— Давайте пораньше выедем, — предложил отец. — Спокойно всё посмотрим, померяем. Потом пообедаем где-нибудь. Выберемся всей семьёй.

Рэйка положила вилку.

— Да. Просто замечательно. Всей семьёй. Отлично. — она отодвинула стул и поднялась. — Спасибо за ужин, Сато-сан. Всё очень вкусно. Пойду к себе.

— Доченька, ты же почти ничего не…

— Мам, я устала. Полежу немного.

Рэйка взяла телефон и вышла.

Мы молча послушали, как она поднимается по лестнице.

— Наверное, действительно тяжёлый день был, — сказал отец.

Кадзуко-сан посмотрела на её недоеденную порцию.

— Может быть. Иши-кун, вы не ссорились?

— Нет. Не знаю, что с ней.

ВРУ, КОНЕЧНО. Ревновала она. Только родителям я это как объясню? «Не переживайте. Мы с Рэйкой нравимся друг другу, но решили, что нам нельзя. Я сегодня с другой гулял, вот она и злится». Охуительный разговор получится. Прямо за уткой.

Кадзуко-сан вздохнула.

— Ладно. Потом с ней поговорю. Может, и из-за свадьбы переживает. Всё-таки столько перемен.

— Конечно, — тут же согласился папаня. — Мы с тобой носимся, радуемся, а детям тоже привыкнуть надо.

Я кивнул.

Надо, батяня. Мы и пытаемся.

Пока, как видишь, хуёвенько.

После ужина я помог убрать со стола. Кадзуко-сан ушла в гостиную смотреть телевизор, а мы с отцом остались на кухне. Он мыл посуду, я вытирал и расставлял.

Папаня тихонько напевал себе под нос. На одном месте постоянно сбивался и начинал снова.

— Ишунь.

— М?

— Ты на Рэйку не обижайся. Она хорошая.

— Знаю, пап.

— Просто ей сейчас непросто. Работа, дома всё меняется…

— Я понял. Не переживай.

Он передал мне тарелку. Я провёл полотенцем, посмотрел, не осталось ли влаги.

— А за тебя я рад, — сказал отец.

— В смысле?

— Что с Юи-чан пошёл. После истории с Химико ты совсем замкнулся. Я спрашивал, а ты всё: «Нормально, папуля». И сидел у себя. — он повернулся ко мне. — Я рад, что ты встречаешься. Хорошо, что появилась Юи.

Я поставил тарелку в шкаф:

— Пап, мы не встречаемся. Просто погуляли.

— Конечно-конечно, — он подмигнул. — Просто погуляли. Небось она ещё и поцеловала тебя на прощание?

— Откуда ты…

Папаша заулыбался.

СУКА. Я сам только что сейчас выдал себя!

— Родительская интуиция, солнышко. — Он вернулся к посуде, довольный до невозможности. — В щёчку?

— Ну да.

— И небось потом трогал это место?

Я уставился на полотенце.

Какого хера он всё знает?

— Пап, один раз в щёку поцеловала. Ничего такого.

— Да я же не спорю. Хороший поцелуй, в щёчку. Мы с твоей мамой тоже…

Он замолчал.

Я поднял глаза. Отец держал под краном уже чистую вилку.

О матери он почти не говорил. И раньше, судя по воспоминаниям Иши, тоже старался эту тему лишний раз не трогать.

— Прости, солнышко. Что-то я…

— Всё нормально, пап.

Он выключил воду.

— Она бы за тебя порадовалась. Всегда говорила: лишь бы Ишуню любили. Чтобы девочка хорошая попалась, ценила его.

Я стоял с полотенцем и не знал, что ответить.

Отец посмотрел на меня и слабо улыбнулся.

— Юи ведь хорошая?

— Хорошая.

— Ну вот.

Он взял следующую тарелку, снова открыл кран.

Я немного подождал, потом сказал:

— Ты только свадьбу нам пока не планируй. Мы один раз в парк сходили.

Папаня покосился на меня.

— А у нас с Кадзуко уже всё заказано. Можно вас тоже пристроить. Представляешь, сразу две свадьбы?

— ПАП!

Он рассмеялся.

— Шучу, милый. Шучу. Всё, иди отдыхай, я тут закончу.

— Осталось-то две тарелки.

— Справлюсь. Давай сюда полотенце.

— Не дам. — Я всё-таки вытер последнюю посуду, убрал в шкаф и только тогда пошёл наверх.

У Рэйки было тихо. Я посмотрел на её дверь, и зашёл к себе, сел на кровать.

В парке ведь нормально было. Гуляли, смеялись. Даже о богине почти не вспоминал. А стоило домой вернуться — опять сижу и перебираю, кто что сказал, кто как посмотрел.

Рэйка ревновала.

И меня, сволочь такую, это ещё и радовало. Не то, как она за ужином себя вела. А что ей не всё равно. Что провела день без меня и, похоже, тоже думала, где я и с кем.

Вот тебе и независимость, Петруха. ТЫ СЛИШКОМ ЗАВИСИМ! И от кого⁈ От своей будущей сводной сестры⁈ От её улыбки⁈ От её взгляда⁈

Богиня велела на женщин не полагаться, а у меня от одной Рэйкиной улыбки настроение на весь день меняется! Это уже считается или пока можно? Хоть бы инструкцию дала, прежде чем угрожать меня угондошить.

Я встал, взял записку со стола.

«БРАТИК».

Убрал в ящик. Выбрасывать почему-то не хотелось.

Две недели до свадьбы.

А мы даже один ужин без этого всего высидеть не можем.

Эх, ёпрст.

Сел прям на пол и прислонился к кровати.

Ну и поужинали, называется.

Кадзуко-сан уже спрашивает, не ссорились ли мы. Папаша тоже переживает. Ещё пара таких вечеров — и объяснения про тяжёлую работу никто слушать не станет. Всё ведь поймут. Папаня явно не дурак, да и Кадзуко-сан проницательна. Что будет, если они узнают о нас с Рэйкой?

Пф.

Выдыхаю.

Снял очки, потер уголки глаз.

Ладно, Петруха, хорош ебать мозги.

Поднялся с пола. Стянул футболку, бросил на стул. Следом штаны. Проходя мимо зеркала, остановился. Вроде плечи стали чуть получше выглядеть. Повернулся боком, напряг руку. Что-то появилось. Пока, правда, приходилось напрягаться, чтобы это что-то разглядеть. Ладно. Ещё месяц-два, и будет вполне годное телосложение.