когда Гай позвонил мне вечером с известием, что я принят на работу, я принял его предложение, не раздумывая.

 — Приходи завтра в девять утра — сказал он, поздравив меня — а сегодня отдохни, у тебя будет тяжёлый день.

 — Спасибо за совет, и за работу — отозвался я. Посмотрел на деда. Тот с интересом прислушивался к беседе.

 — Ты доволен? — спросил я его, закончив разговор.

Он пожал плечами.

 — Ещё рано говорить. И, Миха.

 — Да?

 — Будь осторожен.

Я не понял.

 — Не вывали на него всю ту историю.

Я не поверил своим ушам.

 — Ты серьезно думаешь, что я могу такое сделать?

 — Не думаю. Но предупредить обязан.

 — Я не проговорюсь — ответил я.

На следующее утро я проснулся за час до будильника. Не мог заснуть, представлял себе свой первый день на работе. Пытался предугадать различные ситуации, и как себя буду вести в том или ином случае.

Потом понял, что занимаюсь полной ерундой, встал и пошел умываться.

Дед тоже уже был на ногах, и молча поставил передо мной кружку с кофе и тарелку с бутербродами.

 — Спасибо — сказал я.

 — Не дай никому сесть тебе на шею — напутствовал он меня.

 — Не дам — пробормотал я.

Вышел из дома раньше, чем планировал, и доехал довольно-таки быстро. Получалось, что я приехал за полчаса до назначенного времени.

Включил радио, и сидел ещё минут двадцать, наблюдая за входом в здание, где находится офис компании.

Наконец, увидел Гая, который подошёл к зданию со стороны стоянки. Он меня не заметил. Вместо того, чтобы сразу зайти вовнутрь, он вытащил пачку сигарет и закурил.

Я посмотрел на часы. Мне пора было заходить — не хотелось опаздывать в первый же день.

Я заглушил мотор и вышел из машины.

Гай увидел меня, когда я подошёл уже к самым дверям здания.

 — А, Миха. Доброе утро. Добро пожаловать, и удачи. Иди наверх, я скоро приду и проведу тебе ориентацию первого дня. Познакомлю с нашими сотрудниками.

 — Спасибо.

Я пожал ему руку и поднялся наверх.

В небольшой кухне я приготовил себе кофе, и, дождавшись Гая, прошел с ним в его кабинет.

Первый день прошел в суете и бюрократических делах: чтение и подписание договора, знакомство с сотрудниками, обычные разговоры и расспросы.

Наконец, около одиннадцати часов, я смог сесть за свой рабочий стол в небольшом кабинете, включить компьютер и начать работать.

Работа была нетрудной, но всё-таки все было мне непривычно. Было странно сидеть тут, понимая, что невозможно пойти прогуляться в парке под домом, принять душ, прилечь минут на пять. За стеной раздавались звуки телефонных звонков и разговоров, смех, стук по клавиатуре. Звуки офиса.

Я включил тихую музыку в наушниках, чтобы заглушить все лишние помехи, и углубился в работу с головой.

Вечером ко мне зашёл Гай.

 — Ну как тебе первый день на работе?

Я посмотрел на часы. Было почти семь вечера.

 — Неплохо.

 — Ты не вышел пообедать днём? — спросил он.

 — Вышел, купил внизу сэндвич.

 — Я имею ввиду, с коллегами.

 — Это обязательно? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос не звучал слишком жалобно.

 — Нет, конечно — рассмеялся он — просто подумал, что ты мог бы так быстрее со всеми познакомиться. Но как тебе удобнее. Я понимаю, что после долгих лет работы из дома трудно стать душой компании. Так что — не волнуйся. Делай все, как хочешь.

Я облегчённо кивнул. Не то, чтобы я был против общества других людей. Наоборот, я согласился на эту работу, чтобы хоть с кем-то общаться, кроме своего деда. Но мне все же требовалось какое-то время.

Мы с Гаем тем временем вышли из офиса и пошли на стоянку, где стояли наши машины.

 — Подвезти тебя? — спросил он.

 — Я приехал на своей — отозвался я.

 — Если хочешь, я могу заезжать за тобой по утрам, подвозить до работы. Мне нетрудно — сказал он.

Мне стало не по себе.

Нет, я прекрасно понимал, что он показывает свое расположение. И что он явно был во мне заинтересован. Но я сам был к этому не готов. Абсолютно не готов. По крайней мере, пока.

 — Не стоит, я предпочитаю водить сам. Мне надо идти, увидимся завтра — сказал я, стараясь поставить точку на этом разговоре.

Он задумчиво кивнул мне, и смотрел, как я иду к своей машине.

Дома меня ждали дед и горячий обед. После обеда я понял, что устал за этот день сильнее, чем ожидал. Лег спать пораньше, но на свою беду, проснулся посреди ночи.

Пошел на кухню попить холодного сока.

И услышал то, что не слышал уже много лет — голос деда, говорящего во сне.

Стиснул зубы, мечтая заткнуть уши, как ребенок.

Из всей нашей семьи только я знал немецкий достаточно, чтобы понять, что говорит во сне мой дед.

Моя бабушка, на свое счастье, всю свою жизнь спала по ночам как убитая.

Отец и его сестры были очень сильно предубеждены против всего немецкого, и язык не учили из принципа, как и многие в их поколении. Их не особо интересовало то, что Яков Розенберг говорил во сне — что хорошего может сказать человек, выживший в концлагере?

Мои братья вообще не особо дружили с иностранными языками.

Со мной дед смог утолить свою тоску по родному языку. Я схватывал языки легко, и быстро стал понимать все, что он говорил. В детстве я мог даже неплохо разговаривать на немецком, но позже много чего забыл из-за отсутствия практики, и теперь у меня оставался в основном пассивный запас.

Дед научил меня на свою беду — он не знал, что разговаривает по ночам.

Мне хватило одной ночёвки у бабушки и дедушки в семнадцать лет (родители отослали нас троих к ним на ночь из-за грандиозного потопа, когда после зимнего ливня нам залило весь первый этаж), чтобы услышать то, он скрывал от всех уже полвека.

Отрывки фраз, приказы, имена. Я не хотел слышать, но дом был старым, с плохой звукоизоляцией, а я не мог заснуть на новом месте, и слушал.

В ту ночь я так и не смог заснуть.

Я не верил — не мог поверить, что такое возможно. Решил, что не так все понял.

Набирался духу более месяца.

И, в следующий раз приехав к ним, дождался, когда бабушка уйдет к соседке пить кофе, и подошёл к нему.

Разговор я начал на немецком.

 — Я слышал тебя, когда ты говорил во сне.

Он даже не вздрогнул.

 — В самом деле?

 — Кто такой Курт Нитшке?

 — Понятия не имею — ответил он.

 — Ты называл его имя.

 — Вот как — сказал он равнодушно. Его льдистые глаза смотрели на меня так, что мне стало очень страшно.

Больше всего мне хотелось замять этот разговор, сделать вид, что ничего не произошло. Скорее всего, я смог бы это сделать.

Но мой рот словно сам произнес:

 — Ты сотрудничал с нацистами? Юденрат?

Он посмотрел на меня