в другой взвод перевели тебя, а не меня, — подытожил он.

— Я не знал, — сказал я. Чёртов Дори, неужели он на самом деле так запугал Паита? Настоящий Дуб.

— Я боялся к тебе подойти, — горько продолжал тот. — А потом понял, что ты меня считаешь трусом — так ты на меня смотрел… с лёгким презрением. А к концу службы увидел, что вы с Зелигом нашли общий язык и общаетесь только друг с другом. Мне рядом с вами делать было нечего.

Я молчал. Сколько всего нового я узнавал сегодня от Зоара.

Он вздохнул, потом полез в карман и вытащил пачку сигарет.

— Курю только на сборах, — сказал он, — только не говори это моему тренеру в спортзале.

— Не буду, — хмыкнул я.

Мы закурили.

— Когда ты уехал тогда с кладбища, — он затянулся, — Зелиг подошёл ко мне, и мы разговорились. Он очень изменился за последнюю пару лет, ты заметил?

— Не особо, — ответил я.

— Он извинился за то, что сказал мне десять лет назад. Сказал, что был в молодости излишне жесток. И он... остался у меня в тот же вечер.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — не выдержал я.

— Хочу объяснить, что я… я просто запутался между вами двумя. Я всё ещё не могу забыть тебя, но он…

— Я не понимаю, как ты можешь запутаться, если я тебе ничего не предлагаю, — сказал я. Мне это всё уже изрядно надоело.

— Я знаю. Но я думаю о тебе почти каждый день, — тихо сказал он, — я ничего не жду от тебя.

— Ну вот и хорошо, — я поднялся на ноги, отряхнул с себя травинки и пыль, — пошли дальше.

Он встал вслед за мной, и мы двинулись по залитой лунным светом тропинке. Я в очередной раз посмотрел на часы. Осталось ещё два с половиной часа.

Прекрасно.

Вдруг перед нами встала знакомая фигура.

Зелиг.

Он что, следит за нами?

Пару секунд он пристально смотрел на нас обоих.

— Что тут происходит? — наконец, вымолвил он.

— Патрулируем базу, — ответил Зоар лаконично.

— Кто вас поставил в пару?

— Взводный, кто же ещё, — усмехнулся Паит — он уже взял себя в руки, и не верилось, что ещё несколько минут назад он говорил со мной совсем другим голосом.

— Розенберг, ты свободен, — бросил Дори.

Я с облегчением вздохнул. Это не укрылось от него, и его глаза сузились.

— Мы поговорим с тобой попозже, — сказал он мне в спину.

Я не ответил и предпочёл просто убраться подальше от этой парочки.

* * *

В воскресенье мы собрали свои вещички и выехали с тренировочной базы в место нашего назначения — лагерь вблизи скопления трёх или четырёх арабских деревень.

Здесь заканчивался турпоход и начиналось всё то, из-за чего многие, по сути, не любят сборы.

Мы опять разбили палатки, поставили раскладушки, кинули на них свои вещи и пошли на разведку. Слава богу, Зоар был не в моём отряде, и я смог немного расслабиться.

Всё было тихо, и мы вернулись в лагерь и пообедали.

До ужина можно было ничего не делать, и я расположился на стареньких шезлонгах вместе ещё с парой приятелей, газетой и чашкой неизменного чёрного кофе с кардамоном.

Кайфовал я недолго — ко мне подошёл Дори.

— Розенберг, пошли за мной, — приказал он.

Я нехотя встал со скрипучего шезлонга и двинулся за ним.

Мы добрались до какого-то пригорка, на котором росли редкие колючие кусты, спустились вниз, и наконец оказались огороженными от чужих любопытных глаз и ушей.

— Миха, — сказал Дори, и я насторожился — он редко называл меня по имени, даже когда мы были ещё вместе, — помнишь, я попросил тебя держаться подальше от Зоара?

— Помню, — ответил я.

— А ты что делаешь?

— Меня поставили к нему в пару без моего ведома.

— А что тебе мешало поменяться с кем-нибудь? — спросил он обманчиво-ласково.

— Слушай, ты боишься, что я его изнасилую? — не выдержал я. — Поверь мне, у меня этого и в мыслях не было.

— Наоборот, — ответил он с невеселой усмешкой.

— Ты ему не доверяешь? Ревнуешь? — догадался я.

Дори вздохнул.

— Понятия не имею, что стало с этим человеком. Ты можешь поверить, что он управляет успешной компанией? Я видел его в действии, когда мы как-то встретились на конференции — та ещё сволочь. И тем не менее — он смотрит на тебя и превращается в какую-то… медузу! — недоумённо сказал он.

Я закусил губу, чтобы не рассмеяться.

— Мне никогда ещё не приходилось ревновать, — нехотя добавил он, — никогда и никто рядом со мной не смотрел… на сторону.

Я не ответил. Почувствовал, как дыра в моём сердце снова начинает ныть.

Он поднял на меня взгляд. Наверное, что-то прочёл в моих глазах, потому что замолчал.

— Разбирайтесь сами со своими отношениями, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул.

— Хорошо, — он сел возле меня на траву.

Я глубоко вздохнул. Теперь был мой черёд.

— Дори.

— Что? — он не смотрел на меня.

— Что ты задумал?

— Ничего, — сказал он резко.

— Я не хочу, чтобы всё было, как в прошлый раз, — я и сам скривился из-за страха в своём голосе.

— Тебе нечего бояться, — сказал он очень ровно. Значит, врал.

— Ты втягиваешь в это Паита? Он не тот человек… — начал я.

— Не лезь не в своё дело, Розенберг, — оборвал он меня.

— Зачем его?.. Играешь по-грязному, так постарайся сделать это один, — я уже не мог сдерживаться — если он задумал что-то, подобное тому…

Он зарычал.

— Хватит! Иногда, Миха, чисто играть не получается, ты не понимаешь? Нет, конечно же, не понимаешь. Я старался — поэтому и хотел, чтобы ты вернулся в резерв, был уверен, что не дам тебе повода… Верил, что в этот раз всё будет в рамках… закона. Но потом, в октябре, я… узнал кое-что.

— Поэтому ты тогда ходил такой мрачный? — спросил я.

— Если бы ты знал, — с горечью сказал он. — Вторая ливанская нам сказкой покажется.

— Но ведь операция уже подготовлена и запланирована? Что ты ещё задумал? — спросил я, чувствуя, как у меня холодеет сердце.

— Операция слишком медленная. Пока мы будем проверять дом за домом, разведывать, искать — они уже уйдут.

— И что же ты решил? — с горечью сказал я. — Забросать гранатами все дома в деревне?

— Нет! Чёрт, Миха, хватит! Хватит жить прошлым! Сколько можно! — взорвался он.

— А что тогда?

— Не твое дело, — сказал он устало.

— На колу мочало, начинай сначала, — пробормотал я.

— Паит должен мне помочь, — сказал он после недолгой паузы, — сам я не справлюсь.

— Закопать труп? — не удержался я.

Он промолчал.

— Тебе не жаль его? — спросил я. — Помнишь, в каком состоянии мы оба были тогда?

Он всё молчал.

Я сдался.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Хотел встать, но он схватил меня за руку.

Я обернулся к нему,