Ещё немного — и начну подозревать, что там не одни духовные дела замешаны. Впрочем, лучше не надо. А то опять фантазия не туда заведёт.

Нэра ещё со вчерашнего вечера поглядывала на Шунайю с опаской, особенно после того, как заметила под койкой притащенные бабкой черепа. Детей наша заботливая мать сразу собрала поближе к себе, а от странной старухи старалась держаться подальше. При этом ни о чём не спрашивала и вообще предпочитала помалкивать.

Но сегодня Шунайя никуда уходить не собиралась. Сидела себе на лежанке Барка как у себя дома, фенички свои плела, что-то шептала под нос и время от времени загадочно улыбалась. А кормить-то всех надо! Причём в положенном порядке. Вот сообразительная Нэра и решила заранее выяснить, кто у нас теперь какое место занимает.

И правильно сделала!

Для человека из двадцать первого века подобный вопрос мог показаться пустяком. Подумаешь, кому первому миску подать! Но в эту эпоху всё было иначе. Кто получает еду раньше остальных, кому достаётся место поближе к очагу, кого слушают и кому уступают дорогу — всё это имело огромное значение. Порядок внутри рода держался не только на силе и уважении, но и на обычаях, которые люди соблюдали с детства. А нарушить этот порядок неосторожным поступком было куда проще, чем потом восстановить.

Барк медленно оглядел собравшихся, задержав взгляд сначала на Кане, затем на Шунайе и Нэре. После посмотрел на нас с Велом, нахмурился ещё сильнее и задумчиво погладил бороду.

Ого! Кажется, старик завис.

И было над чем задуматься. Шунайя не принадлежала к Гордам и даже нашего языка толком не понимала. Но поставить её ниже молодых охотников после того, как сам же признал Хранительницей Последней Тропы, было бы странно. А менять сложившийся порядок в племени, не обдумав последствий, Барк явно не собирался.

Так, надо выручать начальство. Пока оно окончательно не погрузилось в размышления, а завтрак не успел остыть.

— Барк, — окликнул я.

Старик повернул голову.

— Что, То-Рек?

— Вы старейшины, — произнёс я, обведя рукой Барка, Кана и Шунайю.

Старуха тут же перестала уставилась на меня с таким вниманием, что на мгновение даже показалось: всё прекрасно понимает.

— Ты наш вождь, Барк, — продолжил я. — Ты первый. Все Горды слушают тебя.

Старик степенно кивнул.

— Кан — старший охотник. Он давно знает тебя, много прожил, много умеет. Он после тебя. И по возрасту, и по заслугам.

Кан хмыкнул, но возражать не стал.

— Шунайя тоже старейшина. Она Хранительница Последней Тропы. Правда, что это значит, я до сих пор не совсем понимаю, — признался я и посмотрел на Барка. — Но ты ведь нам расскажешь?

Старик внимательно наблюдал за мной.

— Расскажу, — коротко ответил он.

Вот и славно! Ещё один должок за тобой, дорогой учитель. А то у меня уже целая коллекция вопросов без ответов собирается.

— Тогда она после Кана, — продолжил я. — Ей тоже почёт, потому что она старшая и знает то, чего мы не знаем.

Шунайя чуть наклонила голову.

И вдруг улыбнулась.

Угу. Кажется, бабушка довольна. Или просто забавляется. С неё станется.

— А Нэра? — спросил Барк.

Вот теперь мы подошли к самому главному.

Я повернулся к ней.

Нэра всё ещё держала в руках две глиняные миски. Смотрела настороженно, явно опасаясь, что своим вопросом доставила вождю лишние хлопоты.

— Нэра — наша мать, — сказал я.

В пещере стало тише.

— Она растит детей, кормит нас, заботится обо всех и следит за припасами. Для всего нашего рода Нэра — мать. — Я обвёл рукой собравшуюся возле очага молодёжь. — Не только для меня, Тина, Таш и маленьких близнецов, но и для Вела, Эйо, Майена, Лиора, Айлы… Для всех нас!

Нэра растерянно моргнула.

— Но я…

— Подожди, — мягко остановил её я и снова повернулся к Барку. — Ты наш вождь. Кан — старейший охотник и наш наставник. Шунайя — Хранительница Последней Тропы. А Нэра — мать всего нашего рода.

Некоторое время молчал, подбирая слова.

Вот здесь главное не перемудрить.

— Мать не может стоять ниже своих детей, — произнёс я наконец. — Поэтому Нэра должна быть после старейшин, но перед нами.

Барк медленно погладил бороду.

— Перед тобой и Велом?

— Да.

— Но вы будете вождями.

— Потом, — возразил я. — Когда придёт наше время. А сейчас мы ещё учимся. Ты сам говорил.

Барк чуть заметно усмехнулся.

— Говорил.

— Вот! Значит, пока Нэра старше нас. И даже когда мы станем вождями, она всё равно останется нашей матерью. Разве сын может перестать почитать мать только потому, что начал командовать охотниками?

Старик задумался.

Кан, до этого слушавший молча, одобрительно хмыкнул.

— Верно.

Я ободрённо кивнул.

— И ещё, Барк. Вы ведь не будете жить вечно.

Старик поднял брови.

— Это я знаю, — сухо заметил он.

Ой. Кажется, начал не с той стороны.

— Я не об этом! — поспешил пояснить я. — Просто когда-нибудь вы уйдёте к Великому костру Предков. Ты, Кан, Шунайя…

Старуха, услышав своё имя, перестала улыбаться.

— А Нэра останется, — продолжил я. — Она станет старейшиной нашего рода. Будет хранить память о вас, заботиться о детях и помогать тем, кто станет вождём после тебя.

Барк смотрел на меня уже совершенно серьёзно.

— Почему Нэра?

— Потому что она мать, — ответил я. — И потому что никто из нас не знает заботы о людях лучше неё. Ты учишь нас мудрости и как тайным знаниям шаманов. Кан учит охотиться и сражаться. Шунайя… думаю, и она тоже нас чему-то научит. А Нэра учит нас жить вместе.

Сказав это, сам неожиданно понял, насколько верными оказались слова.

— Поэтому, пока вы живы, — продолжил я, — она будет после вас. А когда все вы уйдёте к Предкам, Нэра займёт ваше место старейшины. Ей будет первый почёт.

Барк задумчиво поскрёб лоб а затем медленно кивнул.

— Согласен. Это правильно и справедливо. Я, Кан, Шунайя и Нэра — пусть будет так. А потом?

— Потом мы с Велом. Будущие вожди рода. А за нами — остальные. По делам смотреть будем. Кто больше пользы приносит, кто лучше заботится о роде, тому и больше почёта.

Вел, сидевший рядом, задумчиво смотрел в огонь, но вдруг поднял голову и спросил:

— А что делать с теми, кто ничего не делает? Кто вообще никакой пользы роду не приносит?

— Ничего, — усмехнулся я. — Кто не работает, тот не ест. Всё просто!

— Хорошие слова, — одобрительно хмыкнул Кан. — Кто не работает, тот не ест… Мне нравится! Хорошо сказал!

А Барк смотрел на Нэру.

Я тоже повернулся к ней.

Она стояла совершенно неподвижно, глаза огромные, рот чуть приоткрылся. Миски в руках мелко дрожали, а на нижних веках заблестели слёзы.

Ой…

Кажется, таких слов она никак не ожидала.

Нэра привыкла заботиться обо всех, не требуя ничего взамен. Её уважали, любили, слушались. Но, похоже, никто прежде не говорил ей вслух, какое место она занимает в жизни нашего рода.

Она шумно вдохнула, крепче стиснула миски и быстро заморгала, стараясь справиться с собой.

Потом выдохнула, выпрямила плечи и опустила глаза.

— Я просто делаю то, что должна, — тихо произнесла она.

— Вот именно, — ответил я. — Потому и мать.

Нэра подняла голову и посмотрела прямо на меня. А я вдруг подумал, что никаких великих открытий сейчас не совершил. Не изобрёл нового оружия, не придумал хитроумной ловушки и не нашёл очередного способа облегчить жизнь племени. Просто произнёс вслух то, что все давно знали, но почему-то до сих пор никто не догадался сказать.

Позавтракали быстро, почти молча, после чего каждый занялся своими делами.

Я выпросил у Барка несколько целебных трав и приготовил отвары: один — для промывания и обеззараживания ран, другой — чтобы уменьшить воспаление, третий — для укрепления сил больных. Затем попросил у Нэры несколько небольших шкурок и принялся сшивать их в одну длинную полосу.